Скиталец: Живая кровь, мёртвая кровь

— Здесь нам не выйти, — сказал Морен как есть. — Всюду эти… мертвяки, или как их назвать. Приспешники Кощея. Вы знаете, что они такое? — спросил он у Василисы.

Но та лишь покачала головой.

— Понятно. В любом случае, я надеюсь, что если убить его, то они сами вернутся в могилы. Они ведь мертвы, я правильно понимаю? Что вам о них известно?

— Очень немногое, — ответила Василиса. — Я видела лишь пару служанок, да тех, кто сопроводил меня сюда. Они не говорят, не спят. Я старалась не думать, что они такое.

— Понимаю.

— Вы убьёте его? — спросила Василиса.

Морен готов был поклясться, что слышал беспокойство в её голосе, поэтому не ответил.

— Я вернусь за вами позже.

— А как же Дмитрий? — поинтересовалась Настенька.

Морен слабо улыбнулся ей.

— Не бойся, про него я не забыл.

«Как не забыл и про девушек, что были отданы Кощею в дань», — добавил Морен мысленно, а вслух спросил:

— Вы слышали других, живых людей в замке?

— Нет, ни разу.

— Вам ясно, что нужно сделать?

Царевна даже сейчас оставалась собранной, держала спину горделиво ровно и дала ответ без запинки:

— Вернуться в покои, запереться там. Дождаться вас.

— Верно. Тогда… берегите себя.

— Пока вы не ушли. — Василиса вдруг потянулась к нему, но одёрнула себя и произнесла отрывисто: — Наказываю вам — остерегайтесь птиц.

Морен и рта раскрыть не успел, как она отвернулась от него и поспешила вверх по лестнице, потянув Настеньку за собой.

Морену же предстояло сделать ещё очень многое. Он помнил, что снаружи свет в башне горел лишь в одном оконце, поэтому даже не стал тратить на неё время. До утра предстояло обойти огромный замок в поисках жизни в нём. Но куда бы он ни ступал, везде были лишь снег, ветер и холод, пронизывающий до костей. А ещё крысы. Крысы и мыши — казалось, они стали его неизменными спутниками. Сидящие прямо на окнах, снующие по углам, перебежками преследующие его вдоль стен.

Там, где попадались запертые двери, Морен либо выбивал их, либо заглядывал через щели в дереве внутрь, и не найдя никого, шёл дальше. Утекающее время давило на него, как занесённый топор палача. Но ни девушек, ни Дмитрия, ни выхода из этих стен он не мог найти.