Вражда

Гереон с лёгкой гримасой помял пальцами что-то невидимое и отбросил, будто скомкал ненужную бумажку.

* * *

Безмолвный и подавленный Гертье остался на площадке.

Когда рушатся иллюзии, их обломки ранят душу, а прозревшие глаза жестоко режет свет обнажённой правды. За какую-то пару минут полунищая, но весёлая студенческая жизнь предстала ему в подлинном виде – камрад оказался наёмным шутом, предателем всех тайн Гертье, свидетелем его поступков, по чьему-то наущению коварно завлекавшим графского сынка в паутину долгов, как в ведьмин лес, откуда нет выхода.

Душа, растянутая между бедностью и желаниями, надрывалась – и дала тонкую трещину, которую Бабель расширил разговорами о вольготном житье в кредит… затем последовал намёк, как добыть денег путём почти невинной махинации. Ни слова о том, что это – преступление. «Ловкость», «находчивость», «удобный случай» – Бабель-искуситель использовал весь лексикон соблазна, чтобы Гертье воспринял трюк с векселем как приключение, где нужны выдержка и гибкость ума. Когда веришь в то, чего хочешь – поверишь и в ложь. Оп-ля! и вот они, монетки!..

Даже в конце своей миссии Бабель ломал комедию, изображая приступ дружеского участия.

Но с какой целью была соткана паутина? Кто хотел запутать Гертье и привести его к подлогу?

Ответа он не знал. Но по шагам, доносившимся снизу, Гертье догадался, что ответ близится. В колодце пустоты, обвитом ступенчатой спиралью лестничных маршей, он увидел две неторопливо восходящие фигуры.

Вид этих двоих, поднявшихся на лестничную площадку, немного смутил его.

Они были похожи на него самого… даже, скорей, на него и батюшку, стоящих рядом. Разве что щегольские пальто и цилиндры были не того фасона, какой носили Валлеродены. А вот лица, осанка, уверенная надменность показались Гертье знакомыми.

– Монсьер Гертье дан Валлероден? – нарочито громко, но вежливо спросил старший.

– Это я. С кем имею честь? – взведённый беседой с Бабелем до звона, как часовая пружина, Гертье тем не менее вёл себя с подчёркнутой церемонной сухостью.

– Гереон, – старший слегка наклонил цилиндр.

– Кефас, – представился младший, который вполне мог быть двоюродным братом Гертье, если б у его тётушки хоть раз родился мальчик.

– Что вам угодно?

– Пожалуй, это не лучший час для встречи, – плавно начал старший гость, спокойно и пытливо изучая Гертье, – но так вышло, что мы не имели возможности явиться раньше. У нас, кавалер, есть разговор щепетильного свойства, непосредственно касающийся вас.