Вражда

– Что случилось?

– Я вынужден ненадолго покинуть вас, сьорэнн, – задержался Гертье на выходе, сделав извиняющийся жест. – Ни о чём не тревожьтесь, я сейчас вернусь.

– Но…

Дверь захлопнулась, и Рагнхильд осталась в одиночестве. Она почти перестала дышать, пытаясь расслышать голоса за дверной филенкой, но Бабель намеренно говорил шёпотом, вынуждая делать то же и Гертье.

Приятели оказались тэт-а-тэт на промёрзшей лестничной площадке между маршами уходящих вниз и вверх ступеней. Света здесь было мало, но Гертье неплохо видел в темноте и заметил, что Бабель выглядит слишком бледно и понуро; любому другому Бабель представился бы безликим, сдавленно дышащим силуэтом, чей колышущийся объём смутно проступает из темноты при жестикуляции.

– Ну, и зачем ты выволок меня?

– Сейчас же собирайся и уходи из дома чёрным ходом.

– Почему это?!

– Тише! не так громко… Послушай, Гертье, ты много сделал для меня, мы славно проводили время, и я не хочу остаться в твоей памяти гнусной свиньёй.

– Хм! ты выдумал странный способ прощаться.

– Тссс!.. именно о них я веду речь. Ты можешь влепить мне пощёчину, Гертье… или две, как захочешь. Я заслужил. Они наняли меня, чтоб я повсюду с тобой шлялся, водил по злачным местам…

Гертье перестал замечать холод. Он впился глазами в раскисшую физиономию приятеля и старался не пропустить ни слова из его покаянных речей. Внешний холод для Гертье исчез – зато душа оледенела, и по ней двигались стальные резцы, выцарапывая глубокие, незаживающие раны-борозды.

– Ударь, – плаксиво канючил Бабель, и в его просьбе не было ни грана криводушия. – Мне легче будет, ударь. Да, я подлец. Это профессия, я уже насквозь ею пророс, мне поздно переучиваться. Знаешь, когда катишься вниз, схватишься за любое предложение… Ведь я не кто попало – я закончил Хартес, практику свою имел, у меня был диплом, патент нотариуса… Что мне было – отказаться от всего, переехать с вещами на Висельный берег? оттуда на лучшие улицы не возвращаются.

– Кто они? – железным голосом спросил Гертье.

– Не знаю, – Бабель вконец осип или боялся говорить о нанимателях. – Я их всего три раза видел; нынче – четвёртый. Беги от них, Гертье, беги не глядя. Они хуже чертей.