Вражда

На спиртовку он посмотрел с укоризной, как бы желая сказать: «Ох, напрасная трата! лучше б внутрь!» – Боком или головой к печи ляжем?

Пока приятели возились с импровизированными лежаками, пока Гертье вытаскивал из бельевого шкафа стопки постельных принадлежностей, Рагнхильд улучила момент и, протянув руку в сторону печки, быстро прошептала:

– Ogenjdesh!

Пламя в печи ярко вспыхнуло и загудело, прорываясь язычками в щель.

Голос её был достаточно тих, но Гертье оглянулся с изумлением, сперва на гостью, а затем на печурку.

– Как вы сказали? Огеньдеш?..

– Что?.. я ничего не говорила, – безмятежно ответствовала Рагна, непринуждённо отпивая глоток горячего, пряно пахнущего сладкого вина. Между тем в её душе взбудоражено метались противоречивые мысли и чувства: «Он услышал… он понял! быть не может! Как мне себя вести? Делать вид, что ничего не случилось. Да! Будь он из них – и ухом не повёл бы, прикинулся б глухим и глупым. А он от неожиданности даже встрепенулся. Не притворщик! о, как хорошо!.

. Он дворянин; мне нечего бояться. Наделённый столь тонким слухом должен обладать умением молчать – да, должен, должен!..»

У Гертье сразу возникла масса вопросов, но если девушка утверждает, что не произносила тех или иных слов, публично уверять её в обратном – недостойное кавалера занятие. Он сдержанно промолчал – однако, поражённый и восхищённый, смотрел на Рагну так, словно впервые увидел её.

– Что это значит? – с интересом закрутил головой и Бабель. – А, Гертье? почему так загорелось?

Рука Рагнхильд дрогнула, когда ставила стакан на стол.

Она встретилась глазами с кавалером и что есть сил постаралась, чтоб её взгляд стал говорящим. Чтобы он угадал её волю и подчинился.

«Надеюсь, сударь, вы не станете приписывать мне ничего из тех басен, которые именуют фольклором?» – подумала она, высоко держа голову, и на лице было написано требовательное ожидание того, что Гертье ответит согласием.

Гертье изучал гостью, пытаясь отыскать какие-нибудь тайные знаки.

Но перед ним сидела миловидная и разрумянившаяся девушка – пожалуй, чрезмерно строгая и властная на вид, но ничем, кроме красоты, не связанная с искусством чарованья.

– И всё-таки – в чём дело?.. – Бабель недоумевал, но надеялся докопаться до истины.

«Сударь, я не хотела бы, чтоб моё имя связывалось с… нелепыми фантазиями ругов!» – мысленно настаивала Рагнхильд. – «Боже мой, почему вы застыли?! Скажите что-нибудь!..»

– Ничего, – Гертье вышел из столбняка.