Полумейстер

Он успел вернуться к «повозке лишних» — злые языки воистину стреляют и точнее, и быстрее, чем арбалет — как раз вовремя, чтобы увидеть, что ось сломалась и понять простую истину: ради Уотерсов и Сноу никто не станет останавливать весь поезд. Ради Рида — может быть, но Жойен не торопился кричать аврал:

— Мы их догоним утром, кузен, — сказал он с обычной своей улыбкой. — Починим повозку и догоним.

— Ты умеешь чинить повозки? — уточнил Джон Сноу.

— Нет. Но мы что-нибудь придумаем, верно, кузен?

Визерис посмотрел на ось, сломанную точно посредине, на колёса, раскатившиеся в стороны, треснувший борт.

— Утром сядем верхом, Томмена посадим на Призрака и так нагоним остальных, — сказал он решительно. — Сейчас попробуем устроить себе ночлег. Здесь должны быть специальные места...

Жойен и Призрак кивнули одновременно и побежали по одной из троп, указывать дорогу, пока Визерис треножил лошадей.

На плешке нашёлся, конечно, колышек, чтобы их привязать, и шесты для полога, и даже немного дров.

— Мейстер Верис, а вы ведь, наверное, и про звёзды всё знаете?

Даже его самодельная цепь не претендовала на звено небесных наук, но кое-что он знал, поэтому кивнул.

— Что, правда? — мигом ожил Джон Сноу. — А нам ты не рассказывал.

— А вы не спрашивали.

Небо было и в самом деле дивным: ясно-синее, все звёзды — как на листе бумаги.

— А я теперь спросил! — надул тот ноздри.

— Мейстер Верис, расскажете нам? Пока они видны. Что они значат? Я только знаю про Фонарь Старицы и Меч Рассвета, но Меч отсюда не виден(14)...

Верис разложил по плешке их постели — по паре одеял и по подушке, не более того; таскать тяжёлые соломенные матрасы было и лень, и незачем — сел на свою и тихо кивнул.

Звёзды он любил. Не как науку, до науки его учитель не дошёл — но сказки... сказки он знал.

— У каждого народа, — сказал Визерис тихо, — небо своё, иное, чем у других. Вот, взять эту полосу посередине неба. Гискарцы из Эссоса считают, что их Мать-Гарпия кормила своего сына, Гиса. Тот укусил её за грудь, и молоко брызнуло прямо на небо. Для валирийцев — это был брачный пояс Вхагар, богини-девы.

— Брачный пояс — это как брачный плащ? — спросила Мирцелла.