Полумейстер

К ней следовало проявлять уважение.)

Сколько можно пожертвовать на этот раз? Кольцо? Браслет? Или и то и другое? Мамины вещи могли быть опасны в том, что он задумал... с другой стороны, опасны могли быть и деньги. Муки выбора, сущие муки.

Наконец определившись, он кое-как зашил распоротое, вернул исподнее на место и чмокнул сестру в щёку в знак извинения. Теперь оставались сущие пустяки: продать, превратить деньги в нужные вещи и добраться до Белой Гавани. Нет, в самом деле, по сравнению с тем, чтобы добиться аудиенции у одного из архонтов или магистров — пустяки.

* * *

Корабль назывался «Похотливая русалка» — большинство кораблей Мандерли назывались как-то наподобие — а боцмана звали Торрен и у него дома была дочурка, совсем такая же, как маленькая Дени.

— На Стене ей не место, парень, — сказал боцман ещё в первый день плаванья. — Там девок не терпят, сам знаешь старую балладу...

Он с состраданием отнёсся к полумейстеру, которого несчастная судьба и морская непогода сбили с пути в Белую Гавань и дальше на север, и с ещё большим состраданием отнёсся к двум золотым драконам, которыми тот предложил оплатить дорогу.

Полумейстер кивнул, мотнув зелёной чёлкой.

— Я знаю. Но я не могу ни бросить сестру, ни сбежать, — горько ответил он. — Мне повезло, что кое-какие вещи товарищей по кораблекрушению остались при мне и я не совсем без денег, но... долго ли на них проживёшь в Вольных-то Городах? Там, говорят, каждый вдох не бесплатен.

— Так и есть, — кивнул Торрен. — За один месяц в Мире или Волантисе мне доводилось спускать годовое жалование, малец.

— Мама была тирошийка, — тихо ответил полумейстер.

— У одного короля тоже мамка тирошийка была, — ответил боцман. — Я же вижу, когда человек по родной земле истосковался. Эх ты, горемыка...

Может быть, это было золото, а может быть, доброе сердце (если добрые сердца всё-таки существуют), но ближе к концу путешествия боцман сказал:

— Знаешь что? А отправляйся-ка ты к лорду Старку!

— Что? — изумился полумейстер.

— Лорд Старк будет держать суд недалеко от Белой Гавани, — объяснил тот. — Всегда держит в эти дни. Падай к нему в ноги и расскажи всё, как мне рассказал: про мамку свою тирошскую, про сестру, про Стену, про серых козлов, которые вас на неё погнали... всё по чести.