Нам банши пела песенку

Я услышал, как Марджори со всхлипом втянула воздух, и запоздало припомнил, что ее собственные нежные годы прошли в заведении вроде этого. Да как бы и не в этом самом!

По доброй воле я бы и шагу сюда не сделал.

Нижние окна серой пятиэтажной глыбы все были заложены кирпичом. В окнах второго этажа не осталось стекол: их забили фанерой, а там, где фанеры не хватило — просто парой досок, наискосок. Из одного хлестала струя пара. Авария у них. Отметить, может пригодиться. Двор мощеный, налево от входа — переполненные мусорные баки.

Сбившись в ударную группу, мы поднялись на парадное крыльцо.

Дежурный орчонок, шаркая безразмерными тапками, проводил нас к директорскому кабинету. Коридоры темные, плинтусы грязные, лампочки тусклые, высоко и горят через одну. Сыро и холодно. Верно, и крысы тут есть. Здоровые, как собаки.

Как они там работают, в детском отделе, своими руками передавая детей сюда? И какими выходят отсюда наши новые граждане? Я оглянулся на мисс Пэк, как на светлого ангела.

— Не сейчас, — прошипел Рохля сквозь зубы. — Марджори, пожалуйста, только не сейчас. Я с тобой. Это они нас боятся. Сейчас сама увидишь.

С этими словами он дважды громко стукнул в полированную дверь высотой, казалось, до неба, и, не дожидаясь ответа, повернул ручку.

— Аудитор Бедфффорд?

— Да, мэм, это снова я.

— Мои бухгалтерские книги в порядке.

— Тем с большим удовольствием вы позволите мне в этом убедиться.

Директриса ухмыльнулась.

Сказать по правде, первым, что я увидел, войдя, были ее челюсти. Угловатые, мощные, отчетливо выделяющиеся под драпировкой обвисшей желтоватой кожи. Губ нет, а сейчас она еще и зубы показала: крупные такие зубы, с большими промежутками. На ней было зеленое платье, а поверх то, что я сперва принял за плащ. Серые кожистые крылья. И капюшон, образованный шейной складкой.

Где-то я читал, что банши, как феминистками, не рождаются. Что любая особь женского пола при определенных несчастливых личных обстоятельствах может переродиться... Свят, свят, свят!

Марджори присела у дальнего края стола. У нее хватило присутствия духа положить портфель на колени и достать блокнот. Карандаш плясал, выписывая бессмысленные узоры, и, бросив в ее сторону один только взгляд, директриса осталась удовлетворена.