Нам банши пела песенку

Тролль, сдвинувший шляпу на затылок, видимо, не показался ей «черпающим глубоко» — мы нередко пользовались этим моим качеством, вызывая весь огонь на Рохлю! — и она вновь сосредоточилась на Дереке. Глаза у нее, к слову, были без зрачков: одни серые радужки на мутно-голубых белках. И выражение лица — словно не сходя с места спела бы ему песенку.

— Чистокровный кельт, — произнесла, словно облизнулась. — Должен бы слышать, не так ли?

— Сегодня вы не в голосе.

— Но день придет.

— Несомненно. А пока мы с моей практиканткой мисс Реннарт, — я чуть рот не разинул, — ознакомимся с вашими финансовыми документами.

Мистер Пэк, — да, он особенно не напрягался, выдумывая нам имена, — как технический эксперт оценит качество и стоимость ремонтных работ.

— Вот шкаф. Вот ключ, — последний она сняла с цепочки-браслета, обвивающей ее птичью лапу. — Мое присутствие вам необходимо?

— Даю вам час, — прикинув на глаз толщину гроссбуха, сказал Дерек, — эээ, нет, хватит и получаса на то, чтобы вы сопроводили мистера Пэка.

Вероятно, он многое захочет осмотреть. Трубы, канализацию, перекрытия в комнатах, вашу кухню. А мы пока прикинем, на что уходили бюджетные средства.

Банши снялась с роскошного кожаного кресла и величественно направилась к выходу. Чулки у нее были забрызганы грязью.

— Идите за мной, мистер Пэк.

И я поплелся следом, покорно изображая инженера по капстроительству. Батарею только не забыть простукать.

3.

Карантинный бокс оказался сырой неуютной каморкой с железной койкой и горшком под ней.

Снаружи она запиралась на засов, а дневной свет проникал в нее через отдушину высоко в стене. По летнему времени тут не топили, и на потолке виднелся круг зеленой плесени.

Я никогда не видел Ландыш, но едва ли я ошибся. Феечка сидела в углу на казенном одеяле, греясь от лучика, невозможно крошечная, черненькая, острые ушки... у половины рас острые уши. Бросила на нашу делегацию нелюбопытный взгляд и снова ушла в себя. Огромный розовый бант, криво пришпиленный к маленькой головке и явно слишком тяжелый, выглядел оскорблением и вызовом, адресованным непосредственно мне.

— Детский аутизм, — просветила меня банши. — Она то ли немая, то ли не знает языка.

— Давно она у вас?

— С неделю.

Ручки-палочки с пальчиками-спичками двигались непрестанно. Рядом стоял мешок крупы. Учреждения этого типа финансируются из бюджета, но ни для кого не секрет, что детки тут отрабатывают свое содержание.