Король, которого нет

— Это не то, чтобы ложь, — сказал хозяин, левой рукой вынимая из ящика стола большую стеклянную колбу и выставляя ее на стол. — В конце концов, из множества возможных правд ты сам выбираешь, чему верить.

Альбин нагнулся вперед почти против воли. В колбе, упрятав в пузо чуткий нежный нос, свернулся гибкий зверек, в совершенстве заполнивший собой пространство. Шкурка стального цвета под стеклом переливалась мазутными пятнами. Журналист постучал по стеклу ногтем, но никакой реакции со стороны существа не последовало.

— Что это? Гугль архивный? Хочешь сказать, ты прошерстил архивы эльфийских Домов?

— Он прошерстил.

Вялый какой-то. Может, больной? С другой стороны Альбин ничего не знал о повадках и метаболизме гугля. Может, просто обожрался и спит?

— Нигде ничего нет о Марджори Пэк. Нигде и никогда ни один эльф не писал на бумаге ничего, что могло бы ее касаться. Первая запись о ней сделана в тот момент, когда сверток с пищащим младенцем был подброшен к двери работного дома.

— Все архивы?

— Все, кроме Мяты. Но архива Мяты не существует. И тут мы можем верить... или не верить. Как захотим. Ты сам сможешь выбрать троюродного дядюшку, на которого это повесишь. Наверняка был тот, кто нравился тебе меньше других.

— Отсутствие доказательств «против» не есть доказательство «за». Мне необходимы неопровержимые доказательства того, что Марджори Пэк — Мята.

Гракх помолчал в раздумье.

— Я не вижу ни одной рациональной причины твоему упрямству, Мята, — сказал он наконец.

Альбин откинулся на спинку кресла. Он бы чего-нибудь выпил, но хозяин, этот маньяк, забрал себе в голову, что разговор серьезный.

— Не смеши меня, — сказал он. — Я журналист, я знаю, когда смолчать, и умею при необходимости сделать из двух смыслов пятьдесят пять.

— Тогда, я думаю, ты в состоянии проследить тенденцию и сделать правильный вывод. Магия слабеет. Ничто не работает так, как должно бы. По крайней мере, ни на что нынче не дашь гарантию, и мы должны предусмотреть ситуацию, если тенденцию не удастся обратить. Что-то новое грядет, и мы будем глупцами, если не обернем это к своему возвышению, а этого никогда не случится, если мы не будем готовы.