О холоде

Да, впрочем, болезнь и его не пощадила, превратила глаза в провалы, а нос истончила, а губы…

– Нет, не помню, – и это не было ложью. Нельзя помнить то, что уже не было моей матерью. – Но почему эти вопросы?

– Как думаешь, куда мы едем? – спросил Волак, глядя на меня с тем самым сочувствием, которое я так не выношу.

Куда? Я глянула в окно, улицы были уже знакомые.

– В мой прежний дом? – догадка была единственной, но тут и не могло быть иных вариантов.

– Верно, – Волак не стал утаивать. – Две недели назад молодая семейная пара заселилась в твою прежнюю квартиру, и началось светопредставление во всех смыслах этого слова: то телевизор включается и выключается, то лампочки выбивает, словом, активность зарегистрирована и в объяснение людского рода уже не входит.

– И почему я? – он не ждал такого вопроса от меня и даже взглянул с изумлением, что позволило мне, откровенно говоря, сравнять счёт. – Любой сотрудник справился бы. Активность не физическая, направлена не на предметы, так что…

Я развела руками, какое, мол, лёгкое дело!

– Вдруг это тень твоей мамы? – Волак был изумлен и не мог этого скрыть.

– Ты говорил, что жизнь заканчивается на смерти, и жизнь принадлежит нам и нашим близким, а то, что после неё, уже не наше, – я напомнила Волаку его же слова, даже не пытаясь скрыть удовольствия. Получай, дорогой наставник.

В сентиментальность вздумал поиграть? Не на ту напал!

Машина мягко остановилась. Да, мой дом. Мой прежний дом. Та же – обожжённая всеми ветрами тяжелая входная дверь, те же слепые нелепые грубые окна.

Но её там не оказалось. Пришло совершеннолетие, и тётушка вернула мне ключи, и в тот же день я побежала туда, где когда-то было счастье. И…ничего. Холодные, чужие стены, пустота внутри и снаружи. Совсем чужая, отвратительно засаленная, расползающаяся обивкой мебель.

Я не смогла там не только жить, даже заночевать не смогла, и уже через месяц умудрилась продать её первому же, кто согласился на мою цену.

А теперь мне надо было сюда вернуться. Волак счёл меня сентиментальной! Волак счёл меня не той, кем он сам меня сделал.

– Есть свидетельство о женщине с русыми волосами, – объяснил он, выходя за мной, – я проверил по сводке всех владельцев, подходит только твоя мама.