Делец

Делец

Anna Bogodukhova

Делец

–Это возмутительно! Я буду жаловаться! – леди Эстер всегда отличалась очень звонким голосом, над которым не были властны ни годы, ни многочисленные простуды, что будто бы преследовали леди Эстер, ни даже тот такт, напоминавший больше муштру, который привили ей дома. Но сейчас она, доведённая до бешенства и искренней ярости, кричала очень высоко и звонко, и сама не слышала себя, и хорошо, конечно, что не слышала, как звучит её голос, в противном случае ей могло бы взбрести в голову стать певицей и давать домашние концерты.

–Кому? – вежливо поинтересовался Некромант. Он был спокоен. Волноваться ему было не для чего. А зачем? Он точно знал, что смерть приходит за всеми и в назначенный срок, но не остаётся конечной. Также Некромант знал, что на обед у него сегодня будет свинина под клюквенным соусом и белыми грибами и ещё замечательный яблочный штрудель под шапкой взбитых сливок – всё это ему поведала кухарка. По мнению Некроманта, волнение при таких фактах было бы кощунством, а кощунствовать он не любил – профессии хватало за глаза для этого.

–Я… – леди Эстер аж задохнулась от гнева, и разум попытался пробраться уже в её голову, но она справилась с дыханием и звонко сообщила, – королю!

–Которому? – уточнил Некромант с прежней вежливостью. – Желаете поговорить с покойным Людвигом? Или Клоотсом? Или вам по душе античность?

Он шутливо указал в сторону разнокалиберных баночек и скляночек с мутными жидкостями, спрятанных за тёмными стёклами.

Конечно, для воскрешения подойдут и волосы, и ногти, и слюна, но Некромант любил работать именно с кровью – атмосфернее было и не так противно.

Вот теперь леди Эстер поперхнулась. Она вспомнила, что король, которого она имела в виду, был глубоко верующим человеком и всех магических приверженцев не одобрял ещё на стадии разговора о них.

–Совести у вас нет! – леди Эстер подняла выцветающие от прожитых лет глаза на Некроманта.

–Согласен, – кивнул Некромант.

–Вы бесчинствующий человек! – леди Эстер, очевидно, хотела продавить словами жалости и совести, то,что не удалось вырвать криком.