Круг всегда замыкается

И сердце снова сжалось. Его кольнуло раз, другой, на третий Анна захрипела, выгибаясь дугой.

“Не хочу умирать!” – эта мысль вспыхнула и погасла.

А беглянка поняла, что не умирает.

Она рождалась – сливалась со Зверем в душе, от которого убегала, снося упреки, насмешки, побои.

Зверь ликовал! Он хотел крови! Он жаждал мести! Девушка поднялась на дрожащие ноги и увидела свое отражение в оконном стекле: желтые, горящие яростью глаза Зверя на курносом личике с безвольным подбородком.

Скрипнула последняя ступенька, Ане казалось, что она слышит, как рассекает воздух рука человека, тянущаяся к дверной ручке.

– От себя не убежишь, – ликующе взревел Зверь в душе.

– Но я не ты, – ответила ему (себе?) девчонка, метнувшись прочь, разбивая окно, убегая от соблазна кровавой мести.

На земле остались окровавленные осколки…

Дуга четвертая

Душистый горьковато-терпкий аромат забивал ноздри. Золотистые, багровые, желто-зеленые листья тревожно шуршали под ногами. Солнце тянуло тонкие лучи сквозь полуоблетевшие кроны к остывающей земле.

Лес затаился и ждал. Такой знакомый, исхоженный вдоль и поперек, истоптанный сотней когтистых лап, сейчас лес ощущался настороженно-враждебным.

Аня вздыбила шерсть на загривке и пошла быстрее, вскоре стали слышны тихие голоса.

Оборотню казалось, что лапы вязнут в разлитой вокруг тревоге и предчувствии чего-то неотвратимого. Чего-то, после чего жизнь уже не будет прежней… В зверином теле эти ощущения туманили разум, и девушка перекинулась в человека. Стало легче.

Несколько минут она шла в тишине, даже опад под ногами перестал шуршать, а когда вышла во двор Стаи, над ним разнесся голос:

– Приговор приведен в исполнение.

Спины собратьев закрывали от Ани происходящее, но все внутри нее просто кричало о трагедии.

Девушка сначала ускорила шаг, потом перешла на бег, начала расталкивать оборотней, пробиваясь к первым рядам, но открывшаяся картина заставила ее остолбенеть.

На земле лежало обезглавленное тело того, чью жизнь она ставила выше всего. Того, кто принял ее.

А рядом в красноватой пыли билась в беззвучных рыданиях сама Аня или та, кто притворялась ею.

В горле заклокотало рычание. Оборотень вырвала из рук меч у стоящего рядом собрата, который только пошатнулся из-за резкого движения, и метнулась к убийце.

В груди раскаленными углями жгла ненависть.

– Убью, убью, убью, убью! – рычала Аня, занося меч, внутри радостно взвыл Зверь.