Экзорцизм. Пролог

Экзорцизм. Пролог

Стася Мэл

Жена Дональда Вейта больна, и только жизнь вне столицы может помочь ей. Он покупает особняк, но ждет ли семью новая счастливая жизнь там, где гуляют ледяные сквозняки, разбиваются зеркала, а в саду, среди асфоделей, возвышается надгробная плита?

Стася Мэл

Экзорцизм. Пролог

Глава 1 Добро пожаловать

Вокруг звенел май – в трелях птиц, в жужжании пчел, в синем небе и золотистой ряби реки. Переливался в листьях тополей, сверкал росой в изумрудной траве, пьянил ароматом роз и боярышника, и какой-нибудь романтичной натуре могло показаться, что вот-вот случится нечто прекрасное.

Избель Вейт давно уже растеряла наивность и веру в чудо. Она ненавидела май: яркое солнце слепило глаза, от запахов цветущих растений раскалывалась голова, и даже легкий ветерок не приносил облегчения, лишь раздражал. Почти так же сильно, как глупая улыбка дочери. Та сидела у окна с сияющими глазами, наблюдая, как мимо проплывают луга и поля, простирающиеся до горизонта, и на щеках ее горел румянец.

Кто-то мог бы назвать его очаровательным, но только не Избель. Она ненавидела дочь – Амалию, – столь похожую на нее в юности, что это причиняло боль. Те же русые волосы, мягкие и гладкие, словно шелк, тот же миндалевидный разрез глаз, тот же изящный овал лица, тонкий носик, белая кожа, лебединая шея…

Избель скривила пухлые губы и отвернулась, занавесила окно, чтобы лишить собственное отражение любого шанса быть замеченным. Впрочем, какая разница, скрыто ли стекло, если напротив сидит Амалия – причина ее болезни, ее мучений, ее затворничества… Когда-то женщина блистала на балах в Нодноле, ее считали украшением на любом приеме, даже Грейсдоры и Макрайзены звали юную Избель на чаепития! Но бедность заставила ее выйти замуж, за свадьбой последовала беременность, и все великолепие света, веселье и общение оборвались.

Избель стала заложницей своего состояния, а внутри нее, пожирая красоту и здоровье, рос ребенок.

Карета подскочила на выбоине, и на колени полетели листы, исписанные мелким убористым почерком.

– Проклятье! – выругался муж, забирая протянутые бумаги и вновь отдавая им все свое внимание.

Избель приподняла брови, но он этого удивленно-неодобрительного жеста не заметил. Какой раз он перечитывал этот договор купли-продажи особняка в Борроуфане? Третий? Четвертый? И каждый раз между его темных бровей пролегала морщинка озабоченности, а вокруг губ появлялись складки и портили красивое благородное лицо.