Круг всегда замыкается

Клетка силы духа, силы воли, в которую он был заточен так долго грозила рухнуть.

Дзанг!

Мечи скрестились. Убийца держала в руках клинок Мирослава, прикрываясь им из позиции лежа.

Лезвие взвизгнуло, соскользнув к земле, а противница перекатилась и пружинисто вскочила на ноги. Залитое слезами лицо опухло, из прокушенной губы струилась кровь, но умирать девчонка не хотела.

– А ты и правда, как я. – Прошипела Аня и снова ринулась в бой.

Дзанг! Звонг! Дзенг! Клинки пели, вспыхивая сияющей вязью.

На каждую атаку противница отвечала блоком, какой поставила бы она сама, ни одна не могла взять верх.

Кипящая ненависть все еще застилала глаза, но девушка начинала чувствовать и боль – в прокушенной губе, из которой струилась кровь, в рассеченном бедре (рану нанесла убийца, но у нее была такая же). Трещала, словно после сильной истерики голова.

Клинки снова слились в поцелуе, и противница неожиданно тихо произнесла:

– Ты – моя ненависть к себе, разве не видишь?

Оборотень отпрыгнула, уходя от очередного удара.

– Вижу, – выдохнула Аня и вытерла губы тыльной стороной ладони. – И что нам делать?

Убийца посмотрела на тело Мирослава, смахнула слезы и твердо ответила:

– Умереть.

Девушки шагнули навстречу друг другу, занося мечи.

– От себя не убежишь. Круг всегда замкнется.

– Что?

– Так он говорил.

Меч с влажным чавканьем вгрызся в плоть Ани. Ненависть погасла.

Убийца снова вытерла слезы, мир вокруг начал таять, растаяло тело Мирослава, труп ненависти к себе, окружение, песок ее личной арены. Вокруг снова вырастал Лес.

Огромный, древний, как сам мир, наполненный шелестом листвы, шепотом ветра, трелями птиц, запахами мха и прогретой на солнце коры.

Лес Жизни, переполненный смертью...

Круг замкнулся

– Ты тоже прошла его.

– Лес Жизни это смерть. Ты раз за разом умираешь, пока не примешь ее и не поймешь. Не имеет значения, как далеко ты зашел.

– А Дворцы Смерти это жизнь. Сложно быть живым, когда ты абсолютно мертв. – Алые губы Мари дрогнули в горькой усмешке, она поболтала бокал с остатками вина и подняла на меня глаза.