Хроники отеля "Уайтвуд". Париж, 44

И вас, Сен-Жюст. И вас, Камилл и Люсиль Демулены: разумеется, вы и тут вместе. Отнюдь не безгласные, отнюдь не равнодушные, вовсе не те, кого можно использовать как орудие! Потрясающие оружием, грохочущие словом, готовые убивать друг друга, стоя по разные стороны баррикад…

Один за другим по периметру вскрикивали и падали на колени автоматчики. Раздался одиночный выстрел: это застрелился гауптштурмфюрер Цобель. Тони запоздало сообразила, что там, за пределами круга, концентрация ненависти была такой, что на ней впору кафедральный собор строить.

Вплотную к её защитной черте пробился кто-то смутно знакомый: в зеленоватом призрачном свечении его трудно было опознать, но вот это пальто ещё не истлело, перчатки когда-то были белыми…

— Он думает, — его бледные губы разомкнулись в усмешке, — кроме него тут некому отделть добро от зла? Он считает, никто не переможет его вектор желаний? А как же я, старый еврей? Или он думает, у меня недостаточно воли, чтобы иметь своё представление о хорошем? Или, он думает, оно не в том, чтобы эта нечисть сгинула с лица земли, будто её и не было никогда?

— Хайме, вы?

— Да, мадам, ваш верный друг и рыцарь, который отныне счастлив здесь, ибо я там, где должен быть.

— Я понял! — заорал из своего круга Рудольф Левин. — Всё правильно! Энергия смерти работает как должно, но кто все эти мертвецы? Случайные люди, умершие по разным причинам в разное время! Это не подходит. Жертва должна быть единовременной, массовой и во имя определённой цели!

— Хайме, — сказала Тони, — если мы разомкнём этот круг, и я стану желать вместе с вами, можете выпить мою кровь, только давайте грохнем это чудовище, пока он не распространил свои идеи.

— Я не могу разомкнуть эти линии, они против таких, как я. И на вашем месте я бы не беспокоился, что он отсюда выйдет. Или сдохнет в этом своём кругу, или я приму его в дружеские объятия. Нет, мне не нужна ваша кровь: ибо в эти времена я сыт и руководствуюсь не голодом, а идеалами, которые всё ещё живы.

* * *

В этот момент в секретной ставке Сражающейся Франции, всего лишь в полукилометре от нацистского бункера, к микрофону радиостанции сел худой человек с красными от недосыпа глазами.

— Я, полковник Роль, от имени Коммунистической Партии Франции обращаюсь ко всем гражданам и патриотам.