Хроники отеля "Уайтвуд". Париж, 44

Общее состояние его вроде бы опасений не вызывало, но Тони предполагала оставить его на несколько дней и известить родных. Из всех её сегодняшних гостей он был самым беспроблемным. Жан согласился, что так будет лучше, и тихо исчез. Зейну отправили спать, а оставшиеся пили на кухне дрянной ячменный кофе: проклинать за него оккупацию было настолько общим местом, что граничило с дурным вкусом.

Потом с чёрного хода явился Шарль, утренний поставщик новостей и приятель Зейны. Именно приятель: она с самым серьёзным лицом называла его «товарищ».

Как и сама Зейна, он был связным, а ещё в силу возраста — ему вот-вот должно было исполнилось двадцать — бегал от трудовой повинности2. Вид у него был совершенно убитый, он прямо с порога протянул Тони немецкую листовку.

— Обычно я об эту дрянь руки не пачкаю, — сказал он. — Но это слишком большая беда, чтобы закрывать на неё глаза. Они разгромили наш секретный штаб в катакомбах, и они его убили. Все наши… ну, мадам, вы представляете, что у нас творится.

Как будто мы снова потеряли Францию.

— Не может быть, — пробормотала Тони, пробегая глазами заметку. — Это пропаганда. Лживая пропаганда, и я могу это доказать…

Фото очень хорошего, почти студийного качества. Это они умеют. На фото группа довольных эсэсовцев и несколько тел, небрежно сваленных в кучу. И ещё одно — с лицом, взятым крупным планом во избежание любых сомнений. И это было лицо полковника Роля.

1 Агриппа д’Обинье — поэт, гугенот, соратник Генриха Наваррского.

Активный персонаж романа «Молодые годы Генриха Наваррского».

2 И он подозрительно похож на Шарля Азнавура.

6. Человек с чужим лицом

Оставив Шарля в подсобке, Тони ворвалась в кухню.

— Вы не тот, за кого себя выдаёте! — с порога заявила она.

Анри опешил.

— Собственно, так и есть. Я взял в качестве оперативного псевдонима фамилию моего близкого друга, мы вместе воевали в интербригадах. Он погиб. На самом деле меня зовут Анри Танги. А разве я назвался?

— Это всё не то! — Тони брезгливо поморщилась и хлопнула фашистскую листовку ему под нос.

— Или это не ваше лицо?

Брови полковника выразительно поднялись.

— Право, я не представляю, как они могли это сделать. Хотя вижу — где.

— Да, я тоже вижу. Это возле стены таможенного павильона на площади Данфер-Рошро. Я жду объяснений, каким образом вы можете одновременно сидеть здесь и лежать там. Ну то есть сейчас вы лежите в фашистском морге, но не суть.