Хроники отеля "Уайтвуд". Париж, 44

— Мадемуазель велела кипятить воду, — сказал этот человек, — чтобы инструменты это… забыл.

— Стерилизовать, — кивнула Тони, вешая пальто на стену и моя руки в тазу. — Закончите тут с инструментами, поставьте чайник. Пейте чай, а у меня операция. Закончу — присоединюсь. Зейна! Он там жив ещё?

Зейна, прекрасная как Иштар, свесилась через перила:

— Пациент готов к операции, мадам, но время дорого. О! — глаза её округлились, и она как будто немного сползла вниз по ступенькам.

— Зовите меня Анри, — сказал новый гость.

Он забрал у клошара примус.

— Я бы, с вашего позволения, уже пошёл, — заикнулся человек из катакомб. — У меня там дочь дома одна. Ей страшно, на улицах стреляют. Я, кстати, Жаном крещён.

Вот кто бы сомневался.

— Сколько лет вашей дочери? Девятнадцать? Ничего, посидит. Кругом патрули. Ловят партизан, коммунистов и евреев.

— Да я не тот, не другой и не третий.

— Значит, отправят в трудовой лагерь, и это вашу дочь тоже не порадует. Сидите до утра, утром…

— Вы, может, думаете, что я уйду не заплатив?

Об этом Тони думала меньше всего.

— Давайте, я вам своё имя и адрес напишу. Вы мне счёт пришлёте.

Насколько Тони успела разглядеть раненого, тот принадлежал к более привилегированным кругам, чем его спаситель, так что счёт, буде выживет, она предъявила бы ему или его родителям. Тащить на себе юнца через весь Париж — под Парижем! — да ещё и платить за него? Что за титан духа?

— Я не еврей, — сказал человек, которого Зейна чуть не выдала.

— Сидите уже! — цыкнула Тони, поднимаясь по лестнице в операционную. — Утром уедете на такси. Или, вы считаете, за вашу жизнь дёшево заплатили?

— Мадам, — сказала Зейна, едва затворилась дверь операционной. — Он, может, против, но я считаю, вы должны знать. Это полковник Роль! А второй — Жан Вальжан.

* * *

На ночь Жан Вальжан устроился в прихожей, на коврике у двери, как огромный пёс, и не слушал никаких возражений. Разве что умылся, но одежды на смену ему в доме не нашлось. Полковник составил вместе три стула, и ему хватило. Пистолет, как заметила Тони, он заткнул сзади за пояс брюк.

Утром спали дольше, чем могли себе позволить: ну то есть, все, кроме Зейны, которая дежурила возле мальчика с баррикад.