Хроники отеля "Уайтвуд". Сны в городе призраков

— Какой сейчас год?

— Одна тысяча восемьсот двадцать четвёртый, — ответил Евгений. — Седьмое ноября, если это вас тоже интересует.

— Вот-вот, — многозначительно заметил Виктор, но дальше расшифровывать не стал.

Тем временем вода потихоньку отступала, а вместо неё на город накатывал мороз. Мостовую не было ещё видно, да слой ила наверняка покрыл её. Евгений сполз со своего льва, разминая затёкшее в неподвижности тело, и вновь обратил взор к виновнику нынешней трагедии, державно высящемуся на гребне каменной волны.

— Ужо тебе! — вскричал гражданин государю. Виктор хотел было... что? Да он и сам не знал, но многотонный истукан вдруг поворотил коня и, как в колокол ударяя на каждом шаге, направился в их сторону. Глаза Евгения расширились, по лицу, невзирая на морозный вал, заструился пот.

— Чёрт меня побери! — завопил тут Виктор и шлёпнул своего льва по костистому заду.

Он же не знал, что лев прянет с места, и что второй лев кинется следом, каким-то невообразимым приёмом вновь закинув на спину своего седока.

Коню под Медным всадником эта компания явно не понравилась, он взоржал, как в трубу протрубил, вышел из-под контроля твёрдой руки и понёсся по Адмиралтейской набережной в сторону Зимнего дворца, а львы погнались следом.

У Зимнего поворотили, видимо, напуганные огнями стражи и беспорядочной стрельбой в ночь, проскакали под аркой и всё так же, с грохотом и воплями, вылетели на Невский.

— Право же, — выдохнул Виктор, — я думал, что Мор, Война, Глад и Смерть хотя бы одеты. Я ведь не ошибаюсь?

В таком порядке они свернули на Литейный, а навстречу им, через мост с Выборгской стороны уже тарахтел броневичок, с которого махал рукой лысый человек в длинном пальто.

Люди? И люди откуда-то взялись, тоже четверо, убегавшие впереди львов сразу за хвостом петровского коня. Эти нервно оглядывались на хищников, словно только те имели здесь значение, и тащили с собой аляповато украшенный сундучок, который никак не хотели бросить.

— За Кромвеля и Парламент! — орал Виктор, потому что не пропадать же такой пьянке.