Хроники отеля "Уайтвуд". Сны в городе призраков

Феликс Феликсович при том в семье младший сын, наследником был Николай, но в 1908ом году Николай был убит на дуэли мужем своей любовницы, а Феликса отправили учиться в Англию, рассчитывая, что суровые нравы Оксфорда дисциплинируют этого шалопая. Это тут он князь, а там все такие.

Было очень забавно наблюдать, как сурово судит молодого князя семнадцатилетний гимназист, поставленный перед необходимостью зарабатывать себе на хлеб. Наверное и этого взялся бы строго судить какой-нибудь помощник мастера с судоремонтного завода.

У кондитерской Вольфа и Беранже на Невском Виктор велел остановить и купил коробку мягкого печенья, нарядную, перевязанную атласной лентой, а потом, у Елисеевых — бутылку виски «на всякий случай». После они обедали, отпустив извозчика, и неспешно прогулялись обратно пешком, чтобы дать Виктору возможность ориентироваться на местности. Здесь Виктора познакомили с памятником Екатерине Великой, что напротив театра, и рассказали о застреленном на дуэли великом русском поэте Пушкине.

— Какой страшный город, — с чувством отозвался Виктор.

— А чем у вас тут ещё развлекаются? В футбол-то хоть играют?

Эраст, словно одного этого ждал, немедленно свистнул очередного ваньку и велел ехать на Васильевский остров, показал здание Биржи, два гигантских маяка, здание Кунсткамеры, сфинкса и Академию Наук, и всё это перемежалось дворцами, дворцами, дворцами. Приходилось признать, что этот город ошеломительно красив.

— Юсуповы известные меценаты, — Эраст продолжал информационную атаку. — Художник Серов в начале века написал портреты всей семьи.

Ну граф и князь в мундире и верхом, княгиня в драгоценностях, Николай в профиль, а ваш — с собачкой. Имейте в виду, он большой любитель розыгрышей: в отрочестве переодевался в женское платье, морочил голову гусарам и целую неделю пел в каком-то кабачке под видом субретки, но в драгоценностях своей матери, через каковые и был опознан.

С Васильевского острова по Николаевскому2 мосту они вернулись в Коломну, где Виктор с поклоном вручил хозяйке коробку печенья от Вольфа и Беранже и заставил Эраста сказать, что то подарок только для неё, и она ничего за это не должна.

Тётка переменилась в лице, мелко затрясла руками, вытерла правый глаз уголком шали и велела идти к себе, сесть и ждать, и через несколько минут вторглась в дверь с огромным самоваром в руках. За самоваром последовали расписные чашки, чуть надколотые по краям, но с золочёным ободком. Императорская фарфоровая мануфактура, с гордостью констатировал Эраст.