Хроники отеля "Уайтвуд". Рождество в Париже

В доме был лифт: лязгающий механизм с проволочной клеткой, словно взятый из страшных сказок нового времени. Тони поглядела в его сторону, усомнилась и двинулась по лестнице вверх: не хватало ещё застрять там, внутри, и встретить Рождество в его чреве.

Багатель открыл сам, принял подарки к праздничному столу, засуетился, желая взять ещё и пальто гостьи, но в итоге разобрался, поставив вино и персики на тумбу, повесил пальто на крючок в прихожей и церемонно проводил Тони в гостиную, она же столовая, откуда её радостно приветствовала Абигайль.

— Прошу меня извинить, мадам Дюнуа, — воскликнул профессор, — у меня тут гусь в духовке, и я не могу позволить себе его сжечь. Пожалуйста, дамы, не стесняйтесь моим отсутствием, через пару минут я буду весь в вашем распоряжении!

Да. пару минут Тони вполне могла ему уступить, тем более, что оглядывала его жилище с весьма непраздным интересом: ей было любопытно, как обустраивает своё гнездо в Париже человек столь нетривиальных увлечений.

Видимо, в квартире был ещё и кабинет, потому что никаких признаков рабочего места в гостиной не наблюдалось. Ни письменного стола, ни стеллажей с научными трудами, ни потёртого кресла... даже письменного прибора тут не было. Полка с книгами, впрочем, была: Тони пригляделась. В ряд стояли авантюрные романы Аманды Фруассар-Бине, все в новеньких обложках: «Демон из Мемфиса», «Тайна музейной мумии», «Личный писец Анубиса», «Наследница из пирамиды»... Египетская тема сменялась германской романтикой: «Подменённый кронпринц», «Проклятое зеркало кайзерин», «Десять воюющих княжеств», «Опустошение Гаммельна».

— Пожалуйста, проходите, будьте как дома, дорогая мадам Дюнуа.

— У вас очень мило, дорогая Абигайль, — откликнулась Тони, опускаясь в предложенное кресло и вправду чувствуя себя как дома. Как у матери дома. — Признаться, я не ожидала увидеть такой продуманный интерьер. Портьеры и обивка мебели... и сама мебель!

Абигайль расцвела.

— Да, это моих лап дело. Профессор, пока жил один, был прискорбно равнодушен к своему быту. Хорошо, что вы не видели старьё, от которого мы избавились.