Хроники отеля "Уайтвуд". Филиал

Уверяю вас, сегодня там всё идёт прекрасно, Наннерль блистает, Бетховен пьёт пиво, его собака ест колбаски. К тому же я видел вас на конкурсе. Я был свидетелем тому, как ребята Гайдна воздали должное этому негодяю Крамеру. Я восхищён вашим противостоянием Злу, охватившему город, и если бы я и сегодня остался в стороне, я бы себе не простил. Я тоже обладаю некоторым... талантом, и хотел бы вам помочь просто потому, что я считаю это правильным. Моё имя... я назову его вам, если пригожусь. Или в этом не будет нужды.

Иезавель вопросительно глянула на профессора.

— Я склонен довериться, — просто сказал он. — Раз уж вы вычислили нас здесь, перед самым делом, лучше иметь вас на глазах. Помимо того, что вы говорите как хороший человек и друг. Вчерашней ночью я видел нескольких людей, поступивших по совести, не вижу причины, почему бы вам не испытывать те же чувства и не разделять те же убеждения. В путь, господа и дама.

Все поднялись.

— Теперь нас ждёт самое тяжёлое испытание, — сказал Багатель.

— Но зачем? Разве мистер Меркатор не может запустить подъемник оттуда, сверху?

— Дитя моё, — сказал Багатель, и Иезавель почему-то не обиделась, — задача Меркатора открыть нам ворота изнутри. Сегодняшней ночью подъемник представляет некоторую опасность, если я правильно понимаю нашу текущую версию. Та тварь, которую мы пытаемся изловить, несомненно, станет защищаться. В кабинке, подвешенной на тросе, мы уязвимы.

— Всё так страшно? — не поверила Иезавель.

— Если будет совсем страшно, лучшее, что вы можете сделать, мадемуазель — закрыть глаза и не подсматривать. Господина инкогнито это тоже касается. Я частенько так делаю, поверьте, в обществе Меркатора это самая оптимальная тактика.

— Он в самом деле демон?

— Он так себя называет, но, боюсь, он ошибается. Я думаю, он скорее ангел, или даже ангел-хранитель, просто эта должность его смущает. Когда он действует по своему усмотрению и на свой страх и риск, он определённо играет на стороне добра.

— А бывало иначе?

— У него есть некоторые секреты. Скажем, он верен Британской Империи, и я надеюсь, что мне никогда не придётся эту верность искушать. Если что, его патриотизм не слеп, и он склонен называть вещи своими именами, даже если это дурные имена.

Вот за этим разговором, прерываясь там, где тропинка становилась узка или опасна, они кое-как добрались до ворот Хоэнзальцбурга.