Хроники отеля "Уайтвуд". Филиал

Анонимки, конечно, бывают, анонимка обычное дело, но такого рода измышления, напечатанные, заметим, в типографии, огромным тиражом, лично я вижу впервые. Уверяю вас, мы ищем виновного, и если найдём...

— Тот вчерашний, которого вы увели? Разве это не его стиль?

— Это исключено, бедный сумасшедший, заразившийся личностью Инсистора, покинул город вместе с доктором Фрейдом, и у меня сложилось чувство, что он бы предпочёл, чтобы его снова бил ногами симфонический оркестр. Считайте, что он уже в аду. Доктор страшный человек.

— Значит, с ним покончено, — Иезавель была полна решимости не позволить Хаузеру закончить разговор ничем. — Что вы можете предпринять, чтобы защитить меня?

Обер-полицмейстер замялся.

— Видите ли, фройляйн, суть моей должности в том, что я защищаю общество от опасных индивидов. Защита индивида от общества — это не совсем моя работа. Это уже этика и философия... и то не всякая философия, вы уж меня извините, двадцатый век на дворе.

— То есть, если ночью меня сожгут в моём доме?..

— Подобное преступление мы тщательно расследуем.

— Но вы же понимаете, что когда преступление совершает толпа, соучастники обычно избегают наказания. В лучшем случае кара постигает тех, на кого указали, как на зачинщиков. Потому-то это весело, не так ли? Все били — и я бил, а что?

— Я могу обещать вам безопасность, фройляйн, только если вы уедете. Вот эти люди, от кого вы просите вас защитить, они меня выбрали, и они мне платят.

Иезавель вернулась домой с чувством, что она осталась одна.

* * *

В пустом зале салона как тигр метался Иосиф.

Их императорское величество изволили пребывать в крайнем бешенстве. Спасибо хоть мебель не ломал.

— Ненавижу! — кричал он. — Вот эту косность, злобу, невежество, помноженные на круговую поруку... глупость — ненавижу! Вот, право, поставить бы подле каждой двери солдата с ружьем, чтобы никого не выпускал, пока не образумятся.

Иезавель вздохнула. При жизни этот император заставлял своих подданных кипятить воду или хотя бы добавлять в неё уксус, чтобы избавить Европу от моровых бедствий.

У него на личном опыте сложилось стойкое убеждение, что людей к здоровью, счастью и процветанию надобно гнать пинками и прикладами, иначе никуда не пойдут, разбегутся и ещё друг дружку потопчут. От него, вон, Бельгия из состава империи ушла.

— Этим вечером, фройляйн Белла, я буду здесь. Кто бы сюда не сунулся, и сколько бы их ни было — можете на меня рассчитывать.

Неплохо, подумала Иезавель. Надо будет похвастать этим перед Грейс.