Люди и то, что от них остаётся

Штора на двери шевельнулась, вошёл милиционер, за ним здоровенный лохматый тип в рыжем пальто вкатил что-то на колёсах. Толя присмотрелся и лишь тогда понял: это инвалидное кресло. В кресле, уронив голову набок, сидел – или лучше сказать, лежал – тщедушный лысый старик, сухой, как мумия. Лицо не просто бледное – белое, словно гипсовая статуя. Толя подумал, это мертвец, но когда коляску остановили, увидел, что закрытые глаза старика подрагивают.

– Ты не смотри, – усмехнулся Филин. – Этот старец могуч, как никто другой.

Коляску подвезли прямо к стене.

– И ещё, – сказал Филин, – формальность. Тебе нужно сказать: я с вами. – Он посмотрел на Толю и повёл рукой. – Ну?

– Я… – Толя отвёл взгляд, посмотрел на стену. – Я не знаю…

Филин чмокнул губами.

– Тю ты, блин…

Кивнул типу в плаще:

– Покажи.

Тип взглянул на Толю, и Толя вздрогнул. Тип всё смотрел – пристально, не отрываясь. Перед глазами поплыло, а потом Толя увидел.

Солнце ярко светило с холодного синего неба. По засыпанному листвой тротуару шёл человек.

Шёл привычно, не спеша. На вид ему казалось чуть за сорок. Голова блестела сединой. Человек был строг, солиден и даже, можно сказать, немного величав. Серые глаза смотрели спокойно и уверенно.

Толя увидел, что у человека есть сила и власть. Его знают, с ним считаются – даже в Столице, в самых высоких сферах. И не только люди…

А город – это просто его город.

Оседлавший монстра – откуда-то пришли слова.

Внезапно Толя понял, кто этот человек. И тогда смог увидеть намного больше.

Власть не является для человека самоцелью. Внутри у него нет грязи и гнили. Там дремлет сила, много силы, хоть природа этой силы осталась для Толи непонятной. А ещё там блестит, мерцает, слоится напластованиями искрящийся серый лёд. И Толя вдруг ощутил – или показалось? – такой же лёд только что появился у него, Толи, внутри и теперь будет год за годом нарастать, медленно и неотвратимо.

Толя не хотел, чтобы его душа покрывалась льдом, превращалась в лёд.

Видение стало пропадать.

Толя вдруг понял, что если захочет, может прямо сейчас увидеть и другое будущее, так сказать, альтернативное: себя, выбравшего другую сторону. И ещё понял, что видеть это ему нельзя – так будет неправильно, нечестно.

Видение пропало. Люди Структуры – тёмные – молча ждали. Позади пускал слюну кошмарный, неживой Вася.

– Нет, – сказал Толя, вдохнул холодный воздух склада и повторил уже громче: – Нет!

На минутку его снова унесло. Толя ощутил в себе движение Стихии.