Пернатый друг

Пернатый друг

Тар Саргассов

Пернатый друг

Жил на свете мальчик, и имя ему было Васютка.

Детство его текло обычно и никаких чудес не предвещало. Но как-то вышел с ним непонятный случай.

Катил Васютка куда-то на велосипеде, как вдруг услышал из палисадника за пятиэтажкой громкий и жалобный птичий крик.

Васютка подъехал, взглянул сквозь кусты и тихонько попятился: то местный хулиган и обалдуй Егорий, лохматый и здоровенный, мучил какую-то большую серую птицу, галку или ворону – сбил, видать, камнем, да и поймал.

Птица вырывалась и шипела клокочущим ши́пом, и одно крыло у неё болталось, вывернутое. Васютка запрыгнул на велик и уже крутанул два раза педали, когда птица снова закричала, да так безнадёжно и отчаянно, что Васютка вывернул руль и дал по тормозам.

По знакомой тропинке он забежал под деревья и, сам себе удивляясь, сказал твёрдо:

– Эй, а ну отпусти её!

Обалдуй Егорий вздрогнул от неожиданности, и птица выпрыгнула у него из рук. Она тут же заскакала, волоча крыло, по траве и нырнула в кустарниковые заросли.

Егорий ринулся следом, но было поздно, из-под густых колючих веток птицу было уже не достать.

– Ах ты ж!.. – Верзила выпрямился и уставился на Васютку, и тот понял, что пропал.

Он бросился назад к велику, и там, на открытом месте, враг его и настиг. И не было никого вокруг, чтобы помочь Васютке. Только протарахтел по дороге, подняв пыль, мотоцикл с коляской, и худой дедок в танкистском шлеме держался за руль и смотрел перед собой, не замечая ничего вокруг.

Верзила замахнулся, и Васютка вжал голову в плечи.

И тогда в небе вдруг потемнело, и сгустилось там что-то большое, и закрыло оно солнце. В небе сгустилось что-то большое, и большое это было птичья стая. Захлопали крылья, пронеслись над землёй хриплые птичьи вскрики, и обалдую Егорию стало не до Васютки. Сначала он махал руками и пробовал отбиваться, а потом завизжал по-девчоночьи, прикрыл голову и рванул прочь со всех ног.

Васютка собрался и себе рвануть, потому что ну как тут не рвануть-то.

Тогда откуда ни возьмись встал перед ним человек в сереньком костюме, высокий такой и несуразный. Волосы его топорщились наподобие перьев, а носище был большущий и острый, ну точно клюв.

И обратил высокий тот носатый человек к Васютке удивительные речи. Мол, незачем тебе, паренёк, рвать отсюда прочь со всех ног, ты лучше, мол, постой да меня послушай. Так говорил непонятный человек в сереньком костюме, и одна рука у него не двигалась, а висела, будто плеть.