Пернатый друг

– Как звать тебя? – молвил человек дальше.

– Васютка.

– Ты смелый мальчик, Васютка. И так вышло, что теперь я перед тобой в долгу. Давай вот что: как случится у тебя в жизни тяжкая минута – а жизнь, она, брат, такая штука, и чего в ней только ни случается, – ты зажмурься, вдохни поглубже и произнеси: «Пернатый друг, помоги!» И тогда увидишь, что будет.

Не стал Васютка ничего спрашивать и уточнять, а только пожал протянутую руку – ту, что была здоровая, – прыгнул на велик да и заскрипел поскорее оттуда педалями.

Васютка про это всё никому, понятное дело, не поведал. Жил себе дальше.

Вокруг звенело и мельтешило детство, брызгало красками, вертелось велосипедным колесом, гналось за этим же колесом бестолковыми гавкучими собаками, проплывало по речной воде поплавком из гусиного пера, а ещё стучало о траву и летало туда-сюда потёртыми кожаными мячами.

В какой-то момент Васютка загоревал. Ему показалось, что мячи эти кожаные чёрно-белые летают как-то слишком уж быстро. Он сидел на траве, размазывая сопли дерматиновыми перчатками, и поцарапанные колени торчали из дырок в шароварах. За спиной его высилась выкрашенная в белое труба, что была приварена к другой, а та к третьей, и на это всё цеплялась ячеистая сетка. И мячей быстрых залетело сегодня в эту сетку безобразно много.

На лавке за полем сверкали голыми спинами худые фигурки, и чей-то голос кричал и кричал что-то насмешливое, как будто ворона каркала, и было это невыносимо.

– Пернатый друг, помоги, – прошептал Васютка, уткнувшись лицом в перчатки и зажмурившись.

Потом он брёл к своей одинокой сумке, и в лужах на беговой дорожке отражалось пасмурное небо. Друг не спешил ему на помощь – ни пернатый, ни какой другой.

Васютка долго зашнуровывал туфли, а когда выпрямился, на лавке напротив сидел, сутулясь, высокий носатый человек.

– Привет, – сказал он.

– Я хочу стать великим спортсменом! – выпалил Васютка в ответ.

Птицевидный взъерошенный человек вскинул бровь, потом задумчиво пожевал губами.

– Понимаешь, – начал он.

Едва ли Васютка понял всё из того, о чём толковал жутковатый птицеподобный человек, уставившись в него чёрным своим глазом и водя по воздуху руками (повреждённая его конечность, видать, уже зажила).