Люди и то, что от них остаётся

– Я просто… А вы сами, я извиняюсь, из какой структуры?

Филин выдохнул облачко пара.

– Структура, – усмехнулся он, – есть только одна. Игорь Владимирович, объясни.

Тип в плаще поправил шляпу. Вася переводил непонимающий взгляд с него на Филина и обратно. Тип пристально взглянул на Васю, и тот, встретив взгляд, вдруг как-то резко обмяк, плечи опустились, на лице проступило отсутствующее, идиотское выражение. Толя думал, Лосев упадёт, но тот только накренился немного да так и остался стоять, напоминая нелепый гигантский гриб.

– Что вы с ним сделали? – крикнул Толя.

Филин деловито подошёл к стене, бросил на ходу:

– Оклемается через пару часов. Да плевать на него.

Он потрогал стену. Подошёл блеклый в плаще, счистил с поверхности иней, приложил ухо. Они отступили метра на три, и тип в плаще уставился на стену. Лицо напряглось, руки стали подниматься, как у иллюзиониста или дирижёра.

Стена пошла рябью, дрогнула и вдруг заклубилась, превращаясь в дым или туман. Толя вздрогнул, отступил на полшажка.

Филин и блеклый в плаще шагнули к стене. Блеклый повёл рукой, и дым стал рассеиваться. За серыми клубами проступили контуры: нагромождение толстых щупалец, смутно проглядывающий полукруг головы. Ужасающее тело не шевелилось – чудовище спало.

– Экземпляр… – восхищённо прошептал Филин.

Кивнул блеклому, тот выдохнул, повёл рукой, и метнувшийся дым очень быстро превратился в старую заиндевевшую стену.

– Надеюсь, ты решился? – шагнул Филин к Толе. – Всё надо сделать сейчас.

Повернулся к милиционеру:

– Зови Укротителя!

Ботинки милиционера застучали по ледовому полу, он скрылся за дверью.

– Я… – начал Толя.

– Сейчас, – перебил Филин, взяв Толю за руку повыше локтя, – приведут Укротителя. И вы войдёте туда. Ничего не бойся: ты всё сможешь.

Толя высвободил руку, посмотрел на стену.

– Я не говорил, что принимаю предложение.

Тип в плаще хмыкнул.

– Так у тебя выбора-то нет! – закричал Филин. – Другой стороне ты не нужен, сам же видел. А просто уйти у тебя уже не получится. Это здесь ты бродишь туда-сюда. А там, – Филин указал на стену, – там этот красавчик вовсю переваривает твою сущность, душу. Уедешь куда-нибудь – скоро сойдёшь с ума или помрёшь.

Филин развёл руками. Толя часто заморгал, съёжился.