День Полыни

О, вы и не представляете, сколько штучек подобного рода у полуэльфы, несколько лет водившей детскую банду!

Справедливости ради следует отметить, что поскольку эльфийской крови в Мардж было не больше одной шестнадцатой, математически она едва ли могла претендовать даже на приставку «полу». Но эльфийская кровь концентрированная и чувствуется во многих поколениях, так что Марджори не слишком морочила себе голову, определяясь с пятой графой.

Дверь приоткрылась на чуть-чуть, словно тот, кто стоял за ней, решался — зайти ли в клетку к опасному животному.

— Я не кусаюсь, — мрачно заявила Мардж.

К ее удивлению перед ней предстала эльфа, на вид еще моложе нее, одетая, несмотря на рань, в длинную юбку из тартана Шиповника и мягкий маленький свитерок, в треугольном вырезе которого лежала каплей какая-то прозрачная драгоценность... Видимо, у них не принято расхаживать по Дому в халате. Черные, коротко остриженные кудряшки, один локон надо лбом выкрашен в синий цвет, личико сердечком: сверху достаточно широкое, чтобы поместились громадные фиолетовые глазищи.

Или это они от возбуждения такие громадные? Лицо ее показалось Марджори знакомым, будто в свое время она видела его на сотнях рекламных плакатов. Косметическая серия «Фиалковый дождь». Вот только утренние чары еще не наложены: те, что поднимают к вискам уголки глаз, а подбородок делают острее... еще острее, и буквально надувают губки, даже такое вот дитя преображая в «агента зла» или, как минимум, порока. А еще на ней были туфли на каблуках. Это в собственном-то доме?! Ничего себе у них этикет. Может, если так, ну его совсем, благородное происхождение?

— У Джиббет сегодня выходной, — сказала девушка. — Звонок у нее отключен, а остальные сидят по своим комнатам: медитируют, читают или спят. Так сутки и просидят. Постный день! Охрана вся на периметре. Пошли, обчистим буфет, а поедим у меня. До смерти охота поболтать с человеком оттуда, снаружи. Меня Чиной зовут.

— А проблем у тебя не будет, Чина?

— С Домом я договорюсь, если ты об этом.

— А... пост?

Эльфа пренебрежительно отмахнулась.

— Тебе можно, ты гость. Мне тоже можно. Отмажемся, если поймают. И вообще, это только те сидят взаперти и голодают, кто боится, что отравят их, — она сморщила носик.

— Вот как? А ты, стало быть, не боишься?

Чина фыркнула.

— Я ничего не боюсь. Мне слова никто не скажет. Не посмеет.

«А лет-то тебе сколько?» — едва не съязвила Мардж, но удержалась. Вполне ведь могло оказаться и полтораста.