Автопортрет с отрезанным ухом

Она, конечно, улыбнулась, как это очаровательно, гольфы с символикой праздника, но потом запихнула их в шкаф дожидаться своего часа, она собиралась передарить их какой-нибудь малышке, которой это реально могло понравиться.

Земляника тоже провела рукой по своим ногам там, где должны были заканчиваться гольфы. Я увидел, что кожа около ногтя ее большого пальца обкусана до мяса, как выражаются дети.

— Ой, что ж ты так. Обкусала?

— Да.

— Осторожнее нужно, а то больно, наверное.

— Да.

— Зачем же ты так?

Она промолчала, сложный вопрос.

— Вечером принесешь? Красненькие?

— Да, после ужина. А как у тебя вообще дела?

— Хорошо.

— А чем сегодня занималась?

Она промолчала. У меня и у самого голова плохо работала. Я хотел позадавать ей более конкретные вопросы, чтобы поддержать разговор, но застопорился. Подумал, а как лучше спросить, что она ела на завтрак, или как ей творог с изюмом, ведь я знал, чем кормили с утра. Чего-то я чувствовал себя таким беспомощным, расклеился, что даже это не мог решить.

— Макияж сделала? Красиво как.

— Да. 

На улицу вышла Оля, опять сорвала цветочек с клумбы. Ее бы осудить, а мне казалось, что ей все позволено. На этот раз она сунула его мне за ухо, пожалела, значит, или поиграться решила. Земляника засмеялась.

— Так, — сказала Оля. — Иди, возвращайся к своим, а то Оксана тебя потеряет.

Земляника тут же послушалась ее и убежала.

— Возвращайся на старческий этаж. Пока Волкову забрали, ей нужно поменять кровать, эту в ремонт. Иди, помоги перенести.

Вот, фамилию хоть узнал. Я переложил цветок в нагрудный карман и отсалютовал Оле. Подниматься снова к бабулям не хотелось, думал, вдруг опять у меня полезут какие-то нехорошие мысли об ушах старушек, но что поделать.

— Кошмар, — сказала Евгения Александровна, подвозя меня в лифте.

— Кошмар.

— Сашка Фадеева все тебя ждет.

К ней я еще не успел заглянуть. Вот черт.

Когда я пришел, другая санитарка снимала постельное белье. Это был не мой этаж, я чувствовал себя не вправе вмешиваться и сел в коридоре рядом с бабулей, которая шепталась о чем-то сама с собой.

Некоторые пожилые женщины казались даже очень милыми, шаркали себе по коридору, такие тихоходки. Бабули любили ободки и шерстяные кофты.