Автопортрет с отрезанным ухом

Я помог погрузить ее в машину скорой помощи, ужасно тесно там было. Зато побывал внутри этого загадочного места. Сам я был в жутком стрессе, поэтому ничего особенного не запомнил, кроме оранжевого чемоданчика с лекарствами, каких-то ремней и жутко громких дверей. 

Потом они укатили, я смотрел им вслед и думал, как там бабулька, доедет, не доедет. Это Олино «скорее всего» ведь не значило точно. Она вообще была пессимистом по жизни. Мне казалось, что эта бабулина паника была хорошим признаком, таким рывком к жизни.

Надо было возвращаться, а я решил себя пожалеть, стрельнул сигаретку у охранника и пошел в беседку. Думал Аркадию написать, нужно было рассказать, но все не знал, как это подать. Как свое переживание не хотелось, как интересную историю тоже было бы странно. Решил рассказать ему об упущенной возможности отрезать ухо. Аркадий согласился со мной, что, может быть, это и было неплохим вариантом относительно других, хотя он и сам не до конца понимал.

Порассуждать я и сам мог. Вот если даже умрешь скоро, охота доживать последние часы без мочки уха? С одной стороны, вроде и не до нее, думаешь наверняка о выживании, или если ты от головы до ног такой смиренный, то просто подводишь итоги. А тут новый стресс, еще меньше шансов уйти с успокоенной душой.

А еще Аркадий ненавязчиво напомнил, что до истечения срока осталось одиннадцать дней. То есть три смены, если я вдруг выберу кого-то из интерната. Да не случится этого, я был уже почти уверен.

С другой стороны — жить припрет, что угодно сделать можно.

Рядом санитарка гуляла с девочками с этажа, на котором жила Земляника. Она увидела меня и направилась в мою сторону. В этот момент я мог подумать, что Земляника, может, святая, а то чего она решила подойти ко мне, пока я был расстроен. Но я, конечно, не был слишком суеверным. Земляника подошла ко мне, потому что я оказался на улице в то же время, что и она.

— А колготки принес? — Земляника чуть улыбалась и переступала с ноги на ногу.

Она просила их в мою прошлую смену.

— Колготки не нашел, но принес гольфы, — я провел по ногам, показывая длину, — на них нарисованы Деды Морозы. Чуть попозже зайду, занесу.

Тетя Алла вручила маме эти гольфы на новый год. Она, значит, была шутницей, хотела посмеяться, умилиться над этим подарком. Несмотря на то, что они были лучшими подругами, мама была чуточку серьезнее.