Герасим не согласен

Герасим не согласен

Моська Крылова

Глава 1

«Карина Разумовская» — было написано на бейдже, и от контраста белого глянца и чёрных букв голова начинала болеть ещё сильнее, а зрение стремительно утрачивало резкость. Герасим попытался сфокусироваться на сидящей перед ним девушке, цепляясь взглядом за монохромный прямоугольник, но знаки не слушались и расплывались, превращаясь в две гусенички-паровозика: одну короткую, а другую длинную.

— ... вы слышите меня? — повторила психолог громче.

Гера отвлёкся и поднял веки, стараясь поймать в фокус светлый абрис лица, обрамлённый тёмной каймой волос.

— Вы что-то спросили? Простите, я задумался.

Он неуклюже облокотился на стол и положил подбородок на сцепленные в замок руки — шея отказывалась держать чугунную голову, и та неуклонно стремилась вниз под действием силы тяжести. Затуманенное магическим откатом и медикаментами сознание не желало выдавать чёткую картину происходящего, и в реальность приходилось пробираться сквозь толщу размытых образов и ленивых мыслей.

— Если вы плохо себя чувствуете, Герасим, — это снова Карина, — мы можем перенести освидетельствование на следующую неделю.

Что? Еще семь дней в этой комнатке с мягкими стенами и искусственным светом? Где медленно плавишься в собственных воспоминаниях и маринуешься заживо в смеси боли, горечи, безнадёги и отчаяния? Ни за что! Подобные методы лечения, возможно, и подходят для обычных людей, но для уников с их сверхспособностями и повышенной восприимчивостью подобное заключение, даже с благой целью восстановления после тяжёлой физической и душевной травмы, было подобно изысканной пытке от энергетического вампира, поехавшего крышей от пьянящего вкуса человеческих страданий.

— Я в порядке, Карина, — Гера постарался выпрямить спину и держаться ровно, — просто голова очень сильно болит. Ну, вы понимаете... Таким, как я, сложно находиться в изоляции.

— Понимаю и сочувствую, — профессионально кивнула психолог, — но восстановление и реабилитация без этого невозможны, вы тоже нас поймите.

Герасим усмехнулся краешком рта — даже сейчас, отрезанный от мира, одурманенный препаратами, почти не различающий цвета — он всё ещё представлял опасность: недаром в закрытом интернате для уников их учили выживать в любых обстоятельствах. Не-е-ет, Карине уж точно бояться нечего: все его профессиональные навыки заточены на борьбу с теми, кто родился во тьме, либо добровольно перешёл на ту сторону, желая силы, славы, бессмертия...