Автопортрет с отрезанным ухом

Некоторые из них ходили в ситцевых больничных халатах, им как раз они подходили, в отличие от других женщин. А еще они любили смотреть телевизор, слышали плохо, видели тоже, поэтому казались очень внимательными.

Одна бабулька прошла мимо, посмотрела на меня своими прозрачными голубыми глазами и улыбнулась исчезающим ртом в морщинках. Я сразу понял, она говорила мне не беспокоиться, поддержала меня так. 

Еще была бабуля-тусовщица. Как мне стыдно было за такое прозвище, но я не мог себя сдержать. Бабуля постоянно тряслась и топталась на месте.

Вдруг я случайно прислушался к шепоту старушки рядом со мной.

— Ударь его. А ну ударь его по голове!

Ну ничего себе, что началось. Мы же даже незнакомы. Видимо она была из тех женщин, что говорят с дядями Васями, только вот постарела. Я, конечно, не испугался. Бабуля была древняя, с сухонькими ручками, уж как-нибудь пережил бы. Но недружелюбной она оказалась только на словах.

Потом меня позвали тащить кровать, и пока я возился с ней, случайно подслушал разговор нашей психиатрши и Александры Тарасовны.

— Внук Волковой часто приходит, каждый раз ко мне стучится, дает советы. У нее, оказывается, и дочь есть, но навещает ее постоянно он, будто внук — единственный родственник. Мне страшно было звонить ему, думала, что будет нас обвинять, а он только сказал: время идет. Не очень-то он близко к сердцу воспринял бабушкину болезнь. Попросил, правда, адрес больницы, куда повезли Волкову.

Если внук действительно расстроился несильно, то тогда он был еще большим молодцом, что навещал бабушку.

Я вернулся на свой этаж, все было тихо-гладко без меня. Ко мне сразу подошла Богачева.

— В следующую смену принесете шнурок, да?

А потом подбежала и Воеводина:

— Мамочка, а можно выбрать еще одну фотографию Егора Крида?

Как будто и не поучаствовал в этом стрессовом эпизоде. Девочки увлекли меня, и я даже смог отодвинуть немного нахлынувшие мысли о приближении срока. У меня была еще капелюшечка времени, чтобы подождать, что решение придет само.

15. Центурион

Я все драматизировал. Выразил свой накал эмоций в Горацио. Значит, он как-то гулял по своему Меловому периоду и наткнулся на древнего Мамонта, упавшего со скалы. Все произошло быстро, Мамонт оступился, не ожидал, что там обрыв. Ему не было слишком больно, но ясное дело — помирал, конец его прекрасной эпохи. Горацио мог бы сожрать его, но он был сыт, недавно съел целую стайку рапторов.