Все золото мира

– Что вы там будете делать, когда вернетесь? Копаться в мертвых словах? Вам не противно?

— А быть нянькой у автора живых – весело и почетно! Да у меня ни одного выходного за месяц не было! Я к морю приехала, а даже из окна автобуса его не видала!

— И в этом вся проблема? – изумился он.

— Нет, не вся!

— Выкладывайте!

— Зачем, если вы меня все равно не слушаете? Вам книжка интереснее, чем живой человек.

Он перевернул томик обложкой вверх, поглядел на имя автора, покачал головой.

— В этом случае – да, книжка интересней.

Нужно было подняться и с гордо поднятой головой выйти вон. А что остается делать, когда тебя вот так невзначай, мимоходом, обозвали дурой. Но Ольга как будто прилипла к своему стулу.

— Я не могу прожить с вами всю жизнь. У меня есть своя - учеба, обязанности, родственники и друзья. Тем более, что вам-то все равно. Вы меня вообще не замечаете. Вам наплевать – больна я, здорова, в настроении или нет! Что вы такое со мной сделали, почему я сижу возле вас, как пришитая?! Я не ваша вещь! И потом! Вы уже несколько дней бездельничаете.

— Ошибаетесь. Я думаю.

— О чем?

— О любви, — сказал он и улыбнулся, и Ольга была искренне благодарна ему за эту улыбку, потому что иначе все выглядело бы пошло, как в идиотском романе. – О высокой и чистой любви.

О любви? Ей нечем было дышать. Значит, все эти девки, которых он табунами водил к себе в дом, и молодые люди, не слишком от девок отличавшиеся, были только затем, чтобы солнечным летним утром человек мог сидеть на балконе, пить кофе со сливками и размышлять о любви.

— Ну, хватит, — сказала она и поднялась. – Так или иначе, но с этим пора заканчивать.

Высокие разлапистые сосны подступали близко к воде. Полоска белого песка между лесом и морем была совсем узкой, в несколько десятков шагов. Ольга, не раз бывавшая на северном взморье, привыкла к тому, что дюны могут тянуться бесконечно, а леса вообще может не быть.

— Падайте! – Ивар бросил на песок свой пиджак, повалился рядом и приглашающе похлопал по шелковой подкладке.

Море было серо-стальное, совсем не летнее, над ним шли подсвеченные снизу облака – такие сине-белые громады, но не тяжелые, дождевые, а просто – облака. Ветер шелестел высохшими стеблями растущей у кромки леса травы.

— Вот вам море, — сказал Ивар. – Угощайтесь.

Он вытащил из нагрудного кармана рубашки несколько листов бумаги, механический карандаш, и отвернулся.