Все золото мира

Подпер щеку кулаком и, как показалось Ольге, мгновенно перестал существовать.

У него была такая манера – существовать вне времени и пространства. Он умел работать в любой обстановке, он ухитрялся попадать туда, куда ему нужно, вовремя, он вообще никогда не опаздывал, но – странное дело! – не прилагал к этому никаких усилий.

Ольга посидела на пиджаке, поерзала. Подкладка была скользкая и неприятно колола голые ноги под юбкой. Тогда она сказала, просто чтобы Ивара позлить, ну и потому, что молчать было глупо и обидно.

— Я поняла, почему все считают, что ваши книги – безнравственны.

— Да? – Ивар поднял глаза от листа бумаги. –- И почему же?

— Потому что вам совершенно наплевать на людей! Вы используете их, не испытывая при этом никаких эмоций. Вообще. Ни благодарности, ни ненависти, ни, уж тем более, любви.

Он отложил в сторону рукопись. Карандаш покатился, уткнулся острым грифелем Ольге в лодыжку, но она не заметила.

— И вас это, разумеется, оскорбляет.

— Да.

— Почему? Ведь вас лично это никак не касается.

— Я тоже человек, — сказала она. — Вы не находите?

— Нет.

Он лежал на песке, закинув руки за голову, и смотрел снизу вверх на Ольгу. В зелени глаз отражались верхушки сосен и еще одна Ольга – сердитая, с растрепанными волосами, нелепая девочка в смешной немодной блузке.

— Ольга, это великое общественное заблуждение – о том, что все люди братья и должны помогать друг другу. Жить по единым законам. Этот постулат про "не убий" – ладно, еще куда ни шло, но все остальное… вы не находите, что в ваших словах куда больше лицемерия, а следовательно, и оскорбления морали, чем в моих книгах?

— Да, конечно, еще скажите, что все врут!

— Разумеется, врут, — согласился он немедленно.

— Вы думали, что я выше всех этих людишек. Думали ведь, сознайтесь.

— Ну, допустим, — признал он нехотя. Набрал в ладонь песка, растопырил пальцы и следил, как просыпаются сквозь них белые крупинки. — Я думал, что встретил человека, который способен жить собственным умом.

— А я не способна! Я такая же, как все остальные. И это мерзко – использовать людей… как строительный материал. Как кирпичи для ваших книг! Это отвратительно!

— А по-моему, это очень гуманно. Ведь не ем же я их, в самом деле. Хотя мог бы. Или вас обижает то, что именно на вас мне наплевать?

— В каком смысле? – удивилась Ольга.

— В том самом, — сказал он и наконец-то сел.

— Ты должен понять.