Все золото мира

Как пьет кофе, безбожно разбавляя его сливками и сахаром, и облизывает пенки с серебряной ложечки, как злится и прикуривает одну сигарету от другой, и спорит со своими собеседниками, и даже как он смотрит на других женщин…

Он был красивый, да, и это завораживало. Хотя иногда эта красота вызывала в Ольге больше отторжения, чем желания быть причастной к подобному празднику жизни.

Время, отведенное на отпуск, подходило к концу, и нужно было как-то искать пути к отступлению, но Ольга искренне не знала, как.

Это было не рабство, нет, хотя еще как поглядеть. Просто она моментально теряла дар речи, когда Ивар поднимал на нее зеленые глазищи и замирал, ожидая, пока она начнет говорить. В эти моменты Ольга чувствовала себя, как кролик перед удавом. Хотя обыкновенно Ивар бывал с нею очень вежлив. Иногда даже чрезмерно – когда хотел дать понять, что недоволен. Он разу не позволил себе повысить на нее голос, но и простого человеческого "спасибо" Ольга от него не слышала никогда.

Ночью, лежа в собственной кровати и глядя, как перемещаются по стене резные тени от виноградных листьев, Ольга спрашивала себя, что с нею происходит.

В этом человеке было так мало человеческого, что никакие привычные схемы не работали.

— Я завтра уезжаю, — сказала она в субботу за завтраком. Как бы между прочим, беспечно намазывая черничный джем на хлебный ломтик.

Ивар не шевельнулся. Как сидел, уткнув нос в какую-то книжку, так и остался сидеть. Ветер треплет волосы, солнечный блик на щеке, белоснежная рубашка пахнет цитрусом и сандалом – такой у него одеколон, — безжалостно закатаны до локтей тщательно отглаженные рукава.

— Вам нужно найти себе другую секретаршу, — продолжала Ольга настойчиво. — И пожалуйста, отдайте мне мои деньги, мне нужно расплатиться за билет.

— С какой стати вы уезжаете? И мне не нужна другая секретарша. Вы меня вполне устраиваете.

— У меня закончились каникулы.

— И что? – Он отложил книжку и взглянул Ольге в лицо.