Дом без кондиционера

Да и сам Джим заделался совсем канадцем: носил свитер под пиджаком и разгребал лопатой снег на стоянке перед домом.

Дама, зависшая перед моим носом, была одета во что-то прозрачное, причудливо обернутое вокруг изящного стана, вихрящееся у ног, переливчато-обильное… И все равно оставляющее неудобное ощущение того, что миниатюрная госпожа не одета. По меркам Кембриджа подобное декольте было вызывающе непристойно. Дамы нашего круга называют таких особ «роскошными», ухитряясь шипеть на этом слове.

Она была брюнетка, с волосами, уложенными наверху в невероятно сложный «слоеный пирог», с открытой шеей, недлинной, но гордой, и с изысканным изгибом. И она смотрела на меня, явно ожидая от меня какого-то действия к началу разговора. Я замешкался. Если бы на мне была шляпа, я бы ее снял.

– Я их королева,– сказала она. – Меня зовут Маб.

Естественно, как же иначе!

– Я много слышал о вас, – в прежнем замешательстве отозвался я.

– Я привыкла к обращению «Ваше Величество», – перебила она. Впрямь привыкла, ее ледяной тон трудно было назвать доброжелательным.– Но поскольку вы не являетесь моим подданным, вероятно, вас устроит обращение «миледи».

Я вспомнил, что я – в своем доме.

– Не могли бы вы, – я дернул кистью в воздухе, – перестать…

Ее прекрасные брови приподнялись, что означало, по-видимому, изумление.

– Я могу пойти на такую уступку, – температура ее голоса понизилась еще на несколько градусов. – Но обычно я соглашаюсь подвергнуть себя этому роду неудобств только в дипломатических целях. Должна я понять, что вы предлагаете мне официальные переговоры?

– Я… мнээ… прошу вас, миледи… будьте так любезны.

Все еще сохраняя напряженное выражение лица, миледи Маб изменила ритм трепыхания крылышек и плавно опустилась на стол передо мной. То есть на клавиатуру, которая немедленно отозвалась протестующим писком.

– Эй! Эй! То есть… прошу прощения, миледи! – к своему стыду я обнаружил, что пытаюсь нервическими жестами согнать ее на твердую поверхность, словно какое-нибудь насекомое, и даже зажал для этого в руке лист лекции, свернутый в трубочку. В последнее время в этом доме я был самой высокой, и, более того, единственной из договаривающихся сторон. Похоже, это испортило мои манеры.