Тайны отеля "Уайтвуд"

— Потому я и говорю не об истреблении, когда бы мы не оставили им выбора и возможности договориться, загнали бы их в угол, где они сражались бы со всем отчаянием за свою жизнь и жизнь своих семей. Они должны уйти, и я согласен обсудить условия с их старейшинами. Прошу все, что здесь сказано, передать в остальные районы Лондона. Мы начнем сразу везде. Расходитесь.

Он демонстративно сел, обвив себя хвостом: его тень на стене была тенью бога.

Через несколько часов пришли старейшины: они озирались и медлили, ожидая, что их убьют, но все же они представляли свой народ и готовы были торговаться за его жизни.

— У нас дети и больные, — сказали они. — Если мы пойдем, это будет Дорога слез. Многие умрут.

— Если вы не пойдете, — ответил кот, — если вы забьетесь в щели и норы, надеясь, что вас не заметят, к вам придут люди и принесут ядовитый газ. Многие из нас растят котят в укромных местах, таясь от всего зла мира, они тоже пострадают. Мне бы этого не хотелось.

— В пути мы будем беззащитны, — возражали старейшины, сидя на задних лапах.

— Кто поручится за то, что вы не выигрываете сейчас время, собирая ваши боевые дружины?

— Мы в ваших зубах прямо сейчас, — возразили крысиные вожди. — Но, как гласит поговорка, «нужно, как коту совесть», то есть мы не верим в то, что вашей породе свойственно твердое слово.

— Да в общем и у вас репутация не лучше, — фыркнул кот. — Я тоже не надеюсь на чистый исход. Что ж, будем следить в оба глаза, у кого их два.

Чистого исхода не вышло. Никогда не бывает чистого исхода. Крысы текли по ночным улицам, рыдания и проклятия оглашали их путь, коты конвоировали колонну безмолвными тенями. Где-то обошлось мелкими стычками, а где-то не обошлось: город без людей и кошек был для крыс стародавней мечтой, они находились от нее буквально в шаге. Они напали, и соображения милосердия и чести более не обсуждались.

Коты победили, потому что впервые сражались организованно, и крысиная тактика этого не учла, но эта победа вышла им очень дорого.

Израненный, истекающий кровью рыжий кот лежал на руках у Грейс, она всхлипывала над ним и дышала ему на холодеющие уши. Вошла Минерва, все это время проживавшая в опустевшей комнатке Иезавель.

— Ты думаешь лечить его как человека или как кота? — спросила она.