Тайны отеля "Уайтвуд"

Платье на Евгении было серебристо-серым, сплошь покрытым слоем жестких кружев, на голове чепец в форме полумесяца, странного, но узнаваемого фасона, называемого французским. Кажется, Грейс видела его на портрете одной из несчастливых английских королев.

Пакет лежал на столе, вскрытый, на нем, как на подложке, покоились дорогие серьги, жемчуг в серебре старинной работы.

— Это мои серьги, — сказала Евгения. — Несколько дней назад я заложила их в ломбарде. Кто-то выкупил их и прислал сюда. И это не Паоло.

— И мы хотим знать, куда в Англии принято обращаться в таких случаях, — добавил Паоло.

Они были перепуганы насмерть, оба, хоть парень и хорохорился, держа руку на своей шпажонке.

— Это предупреждение, — сказал он. — Я не знаю, Евгении или мне. Смерть знает, где мы спрятались, и сообщает, что от нее не уйдешь.

— Все так плохо? — неуклюже удивилась Грейс. — Тогда выкладывайте.

Начало было именно таким, как предположила Иезавель. Встретились, влюбились, поженились, сбежали. Нет, на самом деле началось все задолго до их рождения.

Две знатные семьи боролись за влияние в городе со времен Микеланджело, ни в чем друг другу не уступая и, где можно, перебегая друг другу дорогу, вербуя себе сторонников как среди чистых семейств, так и среди городской швали, которая не стеснялась проливать кровь себе подобных. С наступлением более просвещенных времен это соперничество перешло скорее в сферу бизнеса, однако градус его нисколько не понизился.

— Еще недавно я сам участвовал в каверзных проделках и планировал выходки, — признался Паоло.

— Но однажды мы влезли к ним на закрытую семейную вечеринку, я увидел Евгению и пропал. Мне более ничего не стало нужно, без нее и солнце не светило. Никакая низость против нее невозможна. Страшно сказать, каким я мог оказаться подлецом, если бы она не была такой, какая она есть.

«Так держать, девочка! — мысленно поприветствовала новобрачную Грейс. — Без нас мужчинам некому демонстрировать благородство!»

— Обе семьи отправили за нами своих людей, — добавила Евгения.

— Эта посылка — предупреждение. Мы только не знаем, от кого. Но от кого бы ни было, это смерть для нас обоих, потому что без него я жить не стану.

— Прошу меня простить, но вы не преувеличиваете? В наш просвещенный век в середине Лондона... не проще ли захватить вас, отвезти... куда там, в Венецию? Разлучить, развести?

— Нет, мэм, мы католики, нас разлучает только смерть. Мы оба знаем, как делаются дела у нас в семье. Меня оскопят и убьют. Ее...