Молчание насекомых

– Цветы не вытаптывает, – радостно кивали они на палисадник с яркими флоксами и «лебедями» из покрашенных автомобильных шин.

Лена проходила мимо и знала, что пожилые соседки вспоминают посиделки отца с его «друзьями». Тогда-то эти цветы не только вытаптывали, но могли и вовсе в них заснуть, упав мордой в газон. Да и лавочки по вечерам занимали не благообразные старушки в пестрых платьях-халатах, а орущие матом мужики, точно одна «нехорошая» квартира притягивала всех опустившихся и оскотившихся людей-теней, шатающихся по городу.

Лене однозначно больше нравился дом с благообразными старушками, в нем словно бы стало более солнечно и чисто. Разве что кто-то намалевал коричневой краской возле лифта: «С днем рождения!»

Приятным пожеланиям на зеленых стенах Лена только обрадовалась. Но ее кололо осознание, что все они, и мама, и соседи, ликуют от мысли об исчезновении отца. О его возможной смерти. В десять лет Лену ничего не смущало, а в четырнадцать становилось то стыдно, то весело, и от смены эмоций казалось, что ее короткие рыжие косички превращаются в две наэлектризованные антенны.

– Хорошо, что я не успела развестись. Иначе пришлось бы думать, как делить жилплощадь. А так мы живем и живем, претендовать с его стороны некому, – с радостью успешного интригана говорила мама.

– Если только от сам не вернется, – бормотала Лена, смутно понимая, что по-настоящему хорошие матери, наверное, не должны говорить подобных вещей при детях. Еще хорошие жены, наверное, должны бесконечно водить за ручку мужа-алкоголика по врачам и местным магам-шарлатанам.

Но Лена обрадовалась бы, если бы мама сбежала от отца намного раньше, когда у них с сестрой еще не были сломаны все куклы, когда в квартире еще оставались ценные вещи. Их вещи!

«И снова мы жалеем не о человеке, а о том, что он продал», – равнодушно ловила себя на очередной «неправильной» мысли Лена, но как будто не корила и не обвиняла за это.

Ей только делалось смешно от того, какие они все – и мама, и она, и соседи – замечательные злорадные сволочи.

Смешно и тесно, точно под лопатками прятались крылья, призывающие улететь прочь, в неведомые теплые страны или другие миры, где нет мелочности и ничтожных чувств. Но реальный мир оказывался странным стылым местом, в котором не выживали слишком сильные эмоции.

Горевали об утрате серо и скучно, больше для порядка. Обсуждали, как делать ремонт в обшарпанном грязном жилище без особых идей и удовольствия.