Молчание насекомых

И вот в какой-то момент мама не выдержала, сорвалась с места и убежала, далеко-далеко, как казалось Лене.

И даже не к своим родителям. Бабушка всегда говорила, что женщина обязана оставаться при мужчине, иначе совсем пропадет. Так что раз от раза возвращала к мужу, уговаривала-умоляла, а потом и сердце матери растапливалось.

Но тогда все изменилось, они сбежали словно бы насовсем и по-настоящему. Мама еще твердила, что при необходимости разорвет все связи с родителями и ни за что не вернется.

Но ничего рвать не пришлось: отец пропал.

Никто даже не видел, чтобы он выходил из квартиры. Его хватились не сразу, а где-то через месяц, когда кто-то из соседей заметил с улицы, что в кухне постоянно горит свет. Трупный запах не чувствовали, поэтому не удивились, когда не обнаружили тела. Но все указывало на то, что хозяин пропал навсегда.

– Если будут спрашивать, отвечай честно. Мы ни в чем не виноваты. Мы уехали от него за две недели до исчезновения, – сурово инструктировала дочерей мама, когда к ним приходили полицейские.

И Лена с Зиной спокойно рассказывали, что помнили: и про пьяных приятелей, которые ломились к ним в двери, и про то, как они с мамой до позднего вечера гуляли возле магазина, когда отец буянил в очередном запое. И про то, как он постепенно выносил их вещи.

«Сначала мы катались на машинке, а потом у нас ее забрали», – мямлила пятилетняя Зина, родственникам, соседям и воспитателям в детском саду. Конечно, у нее полиция ничего не узнавала.

В скором времени следователи заключили, что отец, очевидно, отправился на улицу за новой бутылкой и пропал без вести. Дальше, похоже, никто и не расследовал. Никто не пытался узнать, куда пропал алкоголик по имени Вадим. Кого это вообще интересовало? Город избавился от очередного «нароста» на своем теле и перемолол саму память о нем. Но семья помнила, и далеко не с теплотой.

«А если он вернется? – с того дня раздумывала Лена и тихо ненавидела себя.

Но в душе это осознание не отзывалось ни ненавистью, ни тоской. Это странное чувство напоминало танец на костях, но во всем доме никто не печалился, никто не сожалел об исчезновении всем мешающего жильца Вадима.

– Приличный дом у нас стал, тихо, никто не буянит, – перешептывались бабульки на лавочке у подъезда.