Молчание насекомых

Он опустил взгляд и с изумлением увидел, что чупакабры превратились в крошечных собачек с острыми ушами и приплюснутыми носами. Один пес оказался рыжим, второй – серо-черным. Они даже не пытались кого-то съесть или укусить, напротив – выглядели крайне напуганными и беспомощными, тараща на нового хозяина круглые зеленовато-янтарные глаза.

– Молодец, Сойлсу, ты поймал их, – похвалила подошедшая госпожа Майорана, но нахмурившись: – Странно, что портал не сработал до конца. Это последние твари пустыни в моем лесу.

Теперь убей их, пока они в столь жалком образе.

«Может быть, я специально готовил их для себя, поэтому портал и не сработал», – подумал Сойлсу, помахивая лампой. Сквозь игру светотени он прекрасно видел, что изначальный облик чупакабр все еще скрыт в этих крошечных созданиях. И чтобы вернуть его, достаточно погасить направленный луч магического света. А в обычной темноте они бы сохранили облик, который велел хозяин. Значит, все получилось! Значит, то, что он обдумывал с середины лета, действительно стоило работы всех его драгоценных извилин не менее драгоценного мозга.

– Что? Убить? Владычица! Вы посмотрите, какие они милые! – воспротивился Сойлсу, поднося ближе к королеве два пухлых комочка с острыми ушками и приплюснутыми влажными носиками.

– Только когда горит твой фонарь, – поджала тонкие губы госпожа фей, но Сойлсу не без ликования заметил, что Майорана глядит на новый образ чупакабр без отвращения.

Конечно, феи привыкли наводить мороки, никогда не забывая, что это лишь красивая иллюзия.

Так для недоброжелателей появлялись широкие тропинки, ведущие прямо в трясину. Или же безобидная опушка представала непролазной чащей. Но ведь если морок оказывался не менее реальным, чем изначальный образ, не становился ли он истинным обличием?

Человеческие тела фей тоже появились далеко не сразу. Исконные хозяева леса, в число которых входил и господин Самайн, появились исключительно как стихийные силы природы. Да и сама владычица Майорана показывалась в притягательном облике загадочной женщины лишь по привычке, а так умела летать по небу вороной или распадаться пологом первозданной тьмы, если приходилось.

Чем не морок? Чем не иллюзия их театра природы и колеса года?

Феи сами выбирали образы, но Сойлсу считал, что в случае с чупакабрами просто немного улучшил эту особенность их магии, ничего не нарушив. Он с надеждой глядел на свой фонарь и на владычицу леса.

– Но я теперь их хозяин.