Молчание насекомых

– Хочешь стать вторым Магистром Крыс? – неприязненно бросила Майорана.

– Что вы? И в мыслях не было! Но вы только посмотрите на них! – бесстрашно настаивал Сойлсу, гладя новых питомцев. – Я буду их хозяином, надрессирую их и научу нападать только на наших врагов.

– Только не начинай. Нет! Сойлсу! Ох, ладно… Ну, что вы смотрите на меня в шесть грустных оранжевых глаз? Фонарщик, хитрец, ты сам как щеночек, – рассмеялась Майорана. – Ладно. Прощаю! Только за то, что ты лучше всех умеешь меня веселить.

– Ура-ура, отличная пора! – затанцевал на месте Сойлсу. – Пора со двора: осень хмура. Так что идите в тепло, мои крошки. Я назову вас Фанг и Грин – Клык и Оскал.

Сойлсу подхватил и обнял щенков, прижимая к себе как дражайшее сокровище и символ личной победы: противиться его мороку не сумела даже ведьма Майорана, верховная повелительница всех фей. Впрочем, Фангу и Грину вполне нравились их новые небольшие тела. И они даже не порывались съесть всех вокруг, хоть иногда и слюнявили обувь и одежду хозяина.

***

– И ты оставишь их себе? – поразился Йоль, когда настала пора зимних фей. Фанг и Грин в образе мелких собачонок радостно носились по первому снегу, празднуя конец ноября. Снежинки налипли на острые уши и короткую бархатистую шерстку, а псы не замечали, радостно крутя хвостами.

– А кому же еще? – осклабился Сойлсу. – Тебе точно не подарю.

– Еще слово, и в лесу появятся три ледяные статуи! Композиция: несносный фонарщик и его блохастые шавки.

– Это мы еще посмотрим, – мстительно скрежетнул зубами Сойлсу. Многие годы он терпел придирки господина зимы, но теперь просто тихонько щелкнул по магическому светильнику и расплылся в самодовольной ухмылке, когда на поляне тут же появились гигантские создания с рогами и алой шерстью.

– Выключи! То есть включи! Немедленно включи обратно! – ухнул Йоль, отпрянув от монстров, в которых превратились два милых песика.

Они вымахали размером с быка и с грозным чавканьем побежали в сторону господина зимы.

Сойлсу заливался смехом, глядя, как Йоль на морозных крыльях недовольно взлетает ввысь, уклоняясь от полыхнувшего на него пламени, растапливающего первый снег на поляне.