Путь Жаворонка

Она знала – это было правдой. Он потерял две трети своих кораблей; самого его, тяжелораненого, едва вытащили из боя верные люди. Он потерял три четверти своей ватаги, но самое главное – он потерял корабли. «Лучше бы меня убили!» – вырвалось у него. Его корабли, его гордые лебеди, его свирепые драконы. Он видел, как они горели, подожженные солдатами Польдека, и его сердце разорвалось на кусочки и сгорело там же, в черном смолистом дыму. «Теперь он мой личный враг!» – заявил он герцогу Монгро.

– Их поглотила пустыня, – сказал Вилко Аргенте, глядя на пробор ее склоненной головы.

– Могло ли произойти чудо? – спросила Аргента. – Чудом они могли выжить?

Вилко покачал головой:

– Я не верю в чудеса, когда дело касается жизни и смерти. Чудо может спасти человека. Но – армию?!

Аргента встала, сжав руки, прошла по комнате, чувствуя себя как на привязи из-за неотрывно следящих за ней глаз Берни Вилко.

– Да вот еще что, – добавил тот после благопристойной паузы. – С Корнелием был этот ваш трубадур, Лантек. Я ведь говорил, что отослал его в Амроккин с пакетом?

Аргента кивком головы дала понять, что и эта весть принята ею.

– Мне жаль, что вы лишились ваших песен.

Принцесса остановилась у окна, отдавая дань скорби и чувствуя за спиной Вилко – воплощенное сочувствие.

– Мне никогда не нравился этот парень, – сказал Вилко с подкупающей искренностью, –но он что-то значил для вас?

– Он присягал мне, – ответила Аргента голосом сухим, как пепел.

Вилко подозрительно посмотрел на ее ресницы, но слез там определенно не было. Тогда он решился.

– Аргента, – сказал он. – Вокруг стало все шатко, но Тронхильд стоит и стоять будет. Я люблю вас, выходите за меня. Нет от вас сейчас никаких политических выгод – да и черт с ними. Я не стал бы свататься, если бы не любил вас.

– Да, – ответила Аргента. – Может быть. Наверное.

* * *

Никто не мог предположить, что известие о поражении Вилко свалит старого Монгро, однако так и случилось. Как будто его здоровье держалось одной надеждой на возвращение домой, и когда рухнула эта надежда, жизнь вытекла из него, как из дырявой бочки. Принцессы всхлипывали у его постели. Вилко слонялся неподалеку, возле окна, неназойливо напоминая о своем присутствии.