Путь Жаворонка

– Кроме того, сепаратный мир с Пуштом свидетельствует о его непопулярности, – подхватил Вилко, – он предпочел иностранных наемников гражданскому ополчению собственной страны.

«Да сам-то ты кто?» – усмехнулся про себя Корнелий, но вслух сказал:

– Какое же место в этой войне ты отводишь мне? Мне нужны веские основания, чтобы оставить Амроккин без защиты и присоединиться к вам.

– Тебе нет нужды возвращаться в метрополию. Я хочу, чтобы ты нейтрализовал наемников Пушта здесь. Чтобы ты перерезал им караванную тропу и оставил Польдека без подкрепления.

– Прекрасно, – Корнелий посмотрел на свои сапоги и улыбнулся. – Что я выигрываю на всем этом? Кроме чувства удовлетворения?

– Что ты хочешь?

– Ты уполномочен вести подобные переговоры?

– Уполномочен, – не моргнув глазом отвечал Вилко. Он давно уже сам себя уполномочивал.

– Я хочу, чтобы амроккинский гарнизон по окончании военных действий немедленно был заменен на равноценный или более сильный. Мои люди находятся здесь без смены много лет. Я требую также, чтобы были выплачены все задолженности моим людям.

А также я считаю совершенно необходимым поддержание постоянной связи между руководителями действующих подразделений, такими, как ты и я, с соответствующим информированием обо всех предпринимаемых действиях. Это не потому, что я не доверяю тебе. Мне нужна не только свобода маневра, но и уверенность, что в результате этого маневра я не останусь один. Неожиданное легко может стать роковым.

Вилко кивнул. Запросы Корнелия были смехотворно малы по сравнению с тем, как они в замке Фрайгорн делили страну, не сдерживая своих аппетитов.

Корнелий, должно быть, и впрямь глуп.

– Я думаю, все это можно устроить.

Корнелий покачал головой. Он был совсем не уверен в этом. Он-то знал, как трудно выполнить обязательства перед окраинами, когда страну выворачивают наизнанку, перелицовывают и пытаются сделать лучше, чем было. Немногие выигрывают за счет всех. Корнелию, однако, нравился герцог Монгро, и он соглашался, что тот будет вполне неплохим королем.

– И еще, – добавил он вслух. – В твоем письме был постскриптум. Мне хотелось бы уточнить, что он означает. Это так, к слову.

На мельчайшую долю секунды в лице Берни Вилко мелькнуло разочарование, но Корнелий успел его уловить.

– Мальчишка мечтает совершать подвиги, только и всего, – ответил он совершенно спокойно. – Если в письме вышло что-то не так, и оно допускает двойственное толкование, то это моя вина. Я, разумеется, не имел в виду ничего плохого.