Путь Жаворонка

– А теперь иди. Я распоряжусь, чтобы о тебе позаботились.

– Благодарю вас, съер Корнелий.

Лантек опять коротко и официально поклонился и пошел к двери. Там он нагнулся, чтобы подобрать брошенный узел с торчащими из него ножнами длинного тонкого меча и грифом какого-то струнного инструмента.

– Еще один вопрос, – сказал за его спиной Корнелий, и Воробей резко обернулся. Свечи на мгновение выхватили его профиль. Взъерошенные черные, чуть вьющиеся волосы, тонкие брови, небольшой острый нос и нежный подбородок, все обрисованное так нервно и прихотливо, будто специально, как на портрете.

.. Портрете? И это характерное движение, поворот головы снизу и направо. «Он с севера и служил у Фрайна. Я не вижу в нем ничего от себя, но... но это же... Небеса, как он похож на Майру! Не может ли он, случайно, быть ее сыном? Может быть, другим? Сколько раз я видел, как она этим движением поворачивает голову.»

– Кто твои родители? – Корнелий хотел спросить о чем-то другом, но другое сейчас уже не играло роли.

– Мать, я думаю, умерла задолго до того, как я осознал, что она мне мать.

Об отце в условиях Фрайгорна, сами понимаете, трудно сказать что-то определенное. Сколько я помню, вокруг всегда был Фрайгорн.

Лантек и не подозревал, насколько жестоки его слова: если бы Корнелий продолжал придерживаться своей безумной версии, они подтверждали страшную судьбу Майры, а если бы он со вздохом отказался от нее, то опять остался бы ни с чем.

– Сколько тебе лет?

Воробей вздохнул: видимо, ему в этом вопросе никогда не верили.

– Я помню двадцать зим.

Корнелий кивком отпустил его. Вздор, бред, чепуха и белая горячка. Он уподоблялся истеричной бабе. Во всем этом кошмаре Майра не смогла бы сохранить ребенка. И даже если бы смогла, вероятность встречи настолько пренебрежимо мала, что ее никоим образом не стоит брать во внимание. Однако... двадцать зим? Это значит, ему двадцать два – двадцать три года. Запрещая себе думать о Лантеке как о возможном сыне, Корнелий уже знал, что его отношение к этому парнишке будет особым.

Он вызвал адъютанта.

– Припиши Лантека ко второй роте, – сказал он. – Поставь его на довольствие. И скажи ротному, пусть позаботится, чтобы парень умел за себя постоять.

Глава 5. КОЛОНИАЛЬНЫЕ БУДНИ

– Да нет же! Cилой силе не перечь, все одно сила не твой козырь. Вот ты парируешь мой удар, и рука твоя натянута, как струна. Это притом, что ударил я вполсилы. А если я хоть чуточку прибавлю, твоя цыплячья косточка попросту переломится.