Путь Жаворонка

Вилко пожал плечами, с гримасой, обозначающей его отношение к канарейкам, и Воробей под одобрительные возгласы устроился в кругу не самых придирчивых слушателей, торопливо размял затекшие пальцы и извлек из мешка палиард.

В Тронхильде палиарда не знают – это инструмент южный, родом из садов Молинэри, поэтому воины с большим интересом разглядывали его девять струн и корпус из полированной ели, а заодно и на Воробья косились с некоторым уважением, как на человека, способного обращаться с этакой сложной штукой.

Согрев пальцы дыханием, Лантек пробежал по струнам, поморщился и подкрутил колки.

Не так уж, на самом деле, его палиард нуждался в настройке, однако опытный исполнитель непременно прибегнет к этой маленькой хитрости, чтобы придать себе веса в глазах неискушенной публики. Обязательный ритуал принес ожидаемые плоды – слушатели притихли.

Взяв первый аккорд, Лантек понятия не имел еще, о чем он будет петь. Умение находить слова – одно из главных в ремесле трубадура, и Воробей свято верил, что слова сами приходят в тот момент, когда в них есть нужда.

Он не запоминал своих песен и не смог бы дважды спеть одну и ту же, потому что дважды одни и те же слова не приходят. Дар его, как и сам он, смотрел только вперед. Пока еще только вперед.

Я – корабль, а душа моя – парус,

Полный ветра моих стремлений.

Пенными валами вскипает море моей жизни,

И навеки нет для меня покоя,

А в тумане грядущего одна лишь

Звезда Надежды указывает мне путь.

Конечно, эти люди привыкли внимать другим песням и другим скальдам, славящим удачливого ярла и путь добычи и битвы.

Дар Воробья был очень уж лирическим. Но от него и не ждали привычного. Даже грубых, невежественных, а иногда и циничных людей, как говорится, прошибает, иной раз даже до слез.

А Лантек, уловив, что размер ушел от него, чуть-чуть сменил наигрыш, и следующий куплет вышел у него так, что его пробрал озноб от собственного оптимизма.

На море тысяча путей – я выберу один.

Ах, если б только ты ждала меня в конце пути.

Иного счастья не искать на этом свете мне,

С надеждой свидеться опять чудесна жизнь вдвойне.

В надежде снова повидать любимое лицо,

Быть может, я вернусь назад

И путь замкну в кольцо.

Кто-то из слушателей даже облегченно вздохнул. Да, конечно, так и надо было: воины Тронхильда рождались, жили и умирали непроходимыми оптимистами. И хоть вовсе не уверен был Лантек, что доведется ему еще ступить на камни Фрайгорна, и, паче того, повидать Аргенту, из песни слов не выкинешь.