Король забавляется

— Он твой офицер, — хрипло напомнила она. — Его кровью куплено твое королевство.

— Кровью и еще много чем другим, — возразил Рэндалл. — Я сожалею. Но Кеннет аф Крейг исполнил миссию своей жизни, и я говорил тебе, что для него самого было бы лучше умереть на пике чести и славы, не испытав разочарования, тогда, когда, как нам казалось, мы завоевали для себя весь мир.

— Ну да. Одни получили чуть больше, другим досталась только честь. Хочу дать тебе совет, король, — в ее голове прорезались визгливые интонации старой ведьмы.

Наверное, она когда-нибудь станет ею. Если доживет. — Никогда не говори «сожалею». Тебе это не дано.

— Ты хорошо меня знаешь, — согласился Рэндалл. — Ты знаешь меня в каждый мой момент, а не после, когда я уже изменился. Ты для меня единственный человек... в своем роде. Ну а что касается мэтра библиотекаря...

Он неожиданно потряс головой, будто отгонял наваждение.

— Он — Брогау. Этим все сказано. Все! Я с детства не видел Клемента, старшего из сыновей Узурпатора, и не знаю, насколько верно передается в их роду семейное сходство, но этот.

.. у него и лицо, и движения отца. А тот был самым опасным и сильным хищником королевства. Если бы не кровь де Камбри в их жилах, мне стоило бы уничтожить его щенков как потенциальную опасность, не раздумывая ни минуты.

— Приятно сознавать, что ты способен на сентиментальность.

— ... хотя почему, собственно, я должен сохранять ему жизнь? — он огляделся по сторонам. — Я выиграл войну, чернь обожает меня по праву силы, и сэр Эверард не посмотрит на меня укоризненно.

Никто никогда не посмеет меня упрекнуть.

— Потому что я прошу тебя об этом.

— Однажды, — разомкнул Рэндалл посиневшие губы, — мне придется пренебречь твоей просьбой. Представители этой фамилии отняли у меня всех, кого я любил... начиная с матери. Мэтр Эйбисс, — он скривил губы, стараясь удержать лицо.— Безобидный, как кусок хлеба. Сэр Эверард де Камбри. Первый и главный из создателей моей победы, без которого не было бы ничего. Каждый раз, когда мне причиняют боль, Брогау так или иначе к этому причастны.

Мне хочется выплюнуть это проклятое имя.

— Уриен всего лишь библиотекарь.

— Он мне не друг.

— Но ведь от самого тебя зависит, станет ли он врагом. Знаешь, — она помолчала, определяя вес чужой тайны, — отец ведь бил его, когда хотел отвадить от книжной дури. Вряд ли Уриен так уж склонен лелеять в себе семейственность. Ручаюсь, что если ты оставишь его в покое, он будет сидеть себе тихонько в библиотеке, пока не пропитает собою книги.