Король забавляется

Как будто и не стоял он посреди кошмара, жившего внутри него много лет. Во всяком случае, равнодушно посвечивая факелом в углы, он до обидного мало реагировал на антураж этой морозной жути.

И наоборот. Ей самой, в сущности, ничего здесь не угрожало. Рэндалл, совершенно очевидно, не замышлял против нее ничего плохого. Не в этот раз. Ничто здесь не напоминало ей, как ему, о детских страхах. Но испытываемое ею ощущение темного ужаса буквально гнуло к земле. По меньшей мере странно для человека, повидавшего и войну, и военные лазареты.

Это было даже больше, чем страх за собственную жизнь. Возможно, ей было так страшно потому, что он не боялся. Если бы Аранте известно было слово «иррациональность», она бы его употребила. И сапоги, безусловно, ей следовало надеть с более толстыми подошвами.

— Это, — спросила она, поддевая носком обломок кости, — летом тает?

— Угу, — отозвался Рэндалл. — Я был здесь летом и бросал камешки. Слышен плеск. Догадалась, почему я не пью здешней воды?

Аранта передернула плечами.

Ему следовало предупредить ее раньше. Впрочем, кажется, он упоминал о плохой воде в каком-то забывшемся давнем разговоре, но там они не были наедине, и король не расшифровал, что имел в виду. А потом как-то все это задвинулось за ненадобностью в дальние уголки памяти.

— Может, — осмелилась она, — хватит здесь? Все уже посмотрели?

— Нет, — сказал Рэндалл негромко. — Говори со мною теперь. В другом месте я могу не ответить на твои вопросы.

— Ты, — сказала она, как можно теснее обхватывая себя за локти, — непозволительно груб с моими мужчинами.

Может, будь обстановка чуть менее мрачной, она сформулировала бы свою мысль пообходительнее, однако Рэндалл не воспользовался любезно предоставленным ему поводом для пустого ерничанья.

— Ну... они ведь могут быть непозволительно грубы в ответ, — хмыкнул он. — Во всяком случае — попытаться. Чтобы я почувствовал... хотя бы интерес. Кеннет аф Крейг — ничто. И ничем его сделала ты.

Он поднял руку, предупреждая вспышку ее возражений.

— Что можно сказать в защиту мужчины, который таскается за тобой следом, как нитка за иглой? Разве то, что бедняга это сознает?

Замороженный мозг Аранты тем не менее разродился метафорой, вроде того, что ни игла без нити, ни нить без иглы для шитья не пригодны, и более того, когда дело сделано, именно нить удерживает соединенными вместе разрозненные детали кроя. Иголка больше не нужна. Однако сейчас оба они вряд ли были расположены к многословным красивостям.