Король забавляется

— А воры, насильники, убийцы тебя не интересуют? Я мог бы открыть для тебя двери тюрем. Или же ты симпатизируешь только государственным изменникам?

Она пожала плечами.

— Это всего лишь один человек, а ты готов был дать мне герцогство.

— Послушай, — сказал вдруг Рэндалл, — а давай я на тебе женюсь. В счет долга, а?

Аранта фыркнула.

— Я выгляжу смешным?

— Нет. Да. А Венону Сариану мы отравим? Дадим пищу разговорам о том, как я спешила влезть в ее теплую постель?

— Я мог бы, скажем, развестись.

— Хватит крючок наживлять, — ответила она грубо.

— Как спрошено, так и отвечено. А то, можно подумать, либо ты меня опасаешься, либо я тебе больше не нужна. Если так, незачем обижать Венону Сариану. Однажды переспи со мной, вместо этой твоей глазурованной сахаром Филиссы Мэй. Ты знаешь, я тебе не откажу, и душа твоя успокоится.

— Я этого не знаю, во-первых. Во-вторых, человек, способный в одиночку остановить толпу, в самом деле внушает опасения. Мне — внушает, потому что лично я бы не рискнул.

Прими мое восхищение. Разумеется, частным образом. Официально я разгневан.

— Я ее не останавливала, — возразила Аранта и оборвала себя. Чтобы сказать всю правду, пришлось бы рассказать об Уве и тем самым передать в руки Рэндалла средство возможного давления на себя. Их ничего не связывает. Отрезано.

— Я не останавливала толпу, — повторила она. — Это слишком. Я разыграла для них представление.

— Ага, — пробормотал Рэндалл. — Представила им картинку с переставленными акцентами и переключила их воображение на себя.

Но рисковать подобным образом ради кого попало...

— И со мной был Кеннет.

— Ах, ну конечно, как я мог забыть про Кеннета! В его обществе ты всегда можешь чувствовать себя как за каменной стеной! Он штаны-то способен завязать, или должен помогать себе зубами?

— Король, — процедила сквозь зубы Аранта, — ты знаешь, что такое грех?

— Грех — это все, что выходит за рамки круга «домик, садик, спутник жизни». Да, я знаю, что такое грех.

Но, боюсь, мы вкладываем в это понятие слишком разный смысл.

— А Кеннет аф Крейг великолепно мечет нож.

Она умолчала о том, что Кеннет мечет нож во входную дверь, лежа навзничь на низкой тахте в прихожей ее покоев. Монотонно, раз за разом, в одну и ту же точку, с абсолютно неподвижными глазами, и от этого повторяющегося, непрекращающегося стука она иной раз сама готова его убить. Фраза прозвучала примирительно, а ей только того и было надо.