Король-Беда и Красная Ведьма

Мальчишка-сквайр, весь дрожа, опустился на колени, не сводя с Брогау перепуганных глаз и машинально размазывая масло ладонью. Без сомнения, его парализовало страхом, и он не понимал, что тут нужна по меньшей мере тряпка. На мгновение его бессмысленный взгляд встретился с глазами короля Рэндалла, над высоким креслом которого было укреплено серебряное изображение короны. Они были в одном возрасте, но один боялся, другой— глядел с отстраненным, слегка насмешливым интересом и без всякого сочувствия. Вокруг начали собираться мелкие собачонки, готовые задарма подлизать пол.

Напряжение распространилось от центрального стола, как круги по воде. Стихало стремительно, как перед ураганом. Поварята и пажи замерли, где стояли. Гости королевской трапезы, сидевшие ниже, остановились посреди своих бесед, кто-то — с непрожеванным комом во рту, кто-то — с недопитым бокалом у губ.

— Мне это надоело, — сказал Брогау, бросая салфетку на блюдо.

— Рэндалл, выйди из-за стола. Уходи в свою комнату и жди. Я к тебе поднимусь.

Рэндалл поклонился, вставая, чтобы исполнить ее повеление:

— Миледи, я равнодушен к сладкому. Позволю себе заметить, что милорд граф Хендрикье не был бы первым из деятелей... этой породы, сломавшим себе шею... на высоких ступенях.

Многоточия в его речи могли быть объяснены только душившим его смехом.

Сквайр дрожал, стоя на коленях и уронив голову ниже плеч, но гроза прокатилась выше. Брогау сделал движение кистью, и парнишку словно ветром сдуло. Короля, впрочем, тоже.

— Очередная мелкая пакость, — сказал Брогау королеве. — Тебе надо что-то делать с ним, иначе...

— Иначе — что? — спросила Ханна, не поднимая головы.

— Иначе власть теряет уважение, — вымолвил Брогау очень спокойно. Ханна знала это спокойствие, и понимала, что за ним граф прячет чудовищный гнев. Одно это обращение на «ты» при стольких ушах говорило, насколько он на самом деле был взбешен.

Ханна неопределенно пожала прекрасными плечами.

— Не вижу доказательств, — проговорила она чуть слышно.

— Это его стиль. Он непрестанно держит меня в полушаге от мелкой пакости, не позволяя ей свершиться, и в то же время настойчиво напоминая о неких возможностях. Ханна, миледи, я хочу знать, насколько это — колдовство.