Ну, понеслось!

Кто-то стоял, прислонившись к высокому дереву, и казалось, будто неизвестный прятался.

Я выключила свет и вновь посмотрела в окно.

Да, мужчина стоял, явно надеясь, что его скроют ветки дерева, и совсем позабыв о фонарях перед домом. Значит, это мне не пригрезилось. И похож он на нашего исполняющего обязанности...

Он теперь везде мерещиться будет? Ничего себе, уже с ума схожу. Я грустно усмехнулась. Но был ли он, то есть, неизвестный, действительно Кириллом Борисовичем? Если да, то он, наверное, не в себе.

К чему эти глупые мысли?

Надо думать о том, что он вообще тут делает, а не о состоянии его разума печалиться.

Вновь незаметно выглянула, но силуэт исчез. Я еще раз внимательно осмотрела двор — площадка была совершенна пуста.

***

Утром, к моему подъезду приблизился красный внедорожник Кирилла Борисовича. Сердце сильно заколотилось, а волосы чуть ли не встали дыбом. Откуда он здесь? Что еще задумал? Неужели это он караулил? Но зачем?

— Садитесь, Людмила, — одернуть его, что обратился без отчества, или нет? Тут мне стало стыдно.

— Спасибо, Кирилл Борисович, — я вежливо кивнула.

— Кевин, пожалуйста, — он улыбнулся и посмотрел на дорогу. Вот как умеет мило беседовать, а я не знала. Точно, что-то от меня надо. Интересно, почему Кевин, а не Кирилл, вроде уже не подросток, чтобы имя на иностранный манер переделывать.

— Не могу по имени, субординация не позволяет, — усмехнулась я, устроившись на сиденье.

Спрашивать, он тут ночью ходил, или нет, я не буду.

— Позвольте узнать, как вы здесь оказались, Кирилл Борисович?

— Вас ждал, — он легкомысленно пожал плечами и взглянул на часы, встроенные в панель приборов.

Вот как… а зачем ждал? Я медленно повернулась в его сторону и картинно удивилась, распахнув глаза. Надеюсь, это выглядело саркастично, а не, упаси Боже, кокетливо.

Но долго мне вредничать не дали.

— Это вам… — Кевин положил мне на колени прозрачную коробочку с яркими тропическими цветами, забыла, как они называются.

— А-а, — я не знала, как реагировать, и взяла коробку с таким трепетом, будто в ней драгоценности.

Помню, у Герберта Уэллса был рассказ о цветке-убийце. Как он, злодей хлорофилловый, уничтожил профессора, которому его подарили. Высосал кровь.

Ладно, сообщать ему о своих тяжелых ассоциациях с орхидеями я благоразумно не стала, но, подняв на и.о.